И Москва улыбается нам

"И МОСКВА УЛЫБАЕТСЯ НАМ..." Из книги В. Волкова "Помню хорошо"
Начало здесь: http://stihi.ru/2026/04/21/7267

Поезд подходил к Москве.
Вагон. Множество носов, в том числе и мой, расплющилось о стекло. Жадно смотрим на подступающий, неизвестный, но в то же время такой знакомый город.
В голове проносятся известные лермонтовские строки. На сердце - радость предвкушения новых впечатлений.

В моей корзинке - единственное место моего багажа - аккуратно свёрнутый в трубочку аттестат (упаси, Боже, помять!), штаны, гимнастёрка, рубашка. Всё остальное - вещи, которые людьми старше двадцати выбрасываются без сожаления. Но мне семнадцать, и поэтому моя небольшая квадратная корзинка с висячим замком и домашними клопами довольно тяжела. Достаточно сказать что там есть книга "Ментализм есть сила незримая, но вместе с тем значительная".

Казанский вокзал. Пять часов вечера. Только что прошёл дождь и солнце светит во всю свою предосеннюю мощь. Вместе с толпой я миную разные загородки и кордоны по взвешиванию багажа и выплёвываюсь на привокзальную площадь.

Немедленно всё моё внимание как магнитом притягивается к арке с мощной буквой "М" наверху. Бегу к ней. Мысль о том, что сейчас увижу эту бесподобную самодвижущуюся лестницу приводит меня в восторг. К моему разочарованию и удивлению лестница оказывается самой обыкновенной, каменной. Я украдкой исследую её и не нахожу никаких признаков того, что она когда-либо двигалась. Меня начинает брать сомнение: туда ли я попал.

Зато какая у меня была блаженная улыбка, когда я поднимался по эскалатору Бауманской станции. Восторг не прошёл даже тогда, когда я чуть не растянулся на верхнем конце лестницы, где она впадала в пол.

По узким и кривым улицам я шёл к институту. Все прохожие отчаянно спешили. На углах улиц, совсем как в Челябинске, тряслись папиросники. Это обстоятельство меня почему-то успокоило, рассеяло чувство растерянности, неизбежно возникающее у молодого человека из провинции по приезде в большой город.

В институте приёмная комиссия уже не работала. Какие-то две девицы взяли у меня документы. Я с жалостью смотрел, как мой бесценный аттестат был сложен чуть ли не в восемь раз и пробит какой-то канцелярской машинкой.

Мне выдали ордер на вселение в общежитие и подробно объяснили, где разыскать его. Руководствуясь этими указаниями, я без особого труда отыскал общежитие и сразу завалился спать.

Засыпая слышал, как ребята, сдававшие вступительные экзамены, рассказывали анекдоты. Кто-то из них сварливо ругал отличников за то, что те лезут вне конкурса. Потом разговор перешёл на характеристику нравов преподавателей. Меня же нисколько не волновало то, что если у Ивана Ивановича болит печень, то он режет беспощадно, поэтому я спокойно уснул.

На другой день в 7 часов я был уже на ногах. На базаре купил булку и позавтракал ею. И пустился осматривать достопримечательности столицы.
Красная площадь показалась мне чересчур маленькой и как-то по-домашнему вымощенной булыжником. Думая о великом, я прошёл мимо Мавзолея, жалея, что он закрыт.

Через знаменитый висячий Крымский мост направился к Третьяковской галерее. Здесь меня ожидало великое разочарование: картины были в эвакуации. Я бродил из зала в зал, рассматривая третьестепенные этюдики и наброски кисти великих художников, сожалея, что могу видеть только следы подготовки к великому полотну, но увы, не само полотно. Потом я купил на память какую-то открытку и решил съездить в зоопарк - посмотреть зверюшек.

По пути потолкался по громадному рынку на какой-то площади и сделал вывод, что он ничем не отличается от челябинского.

Стоял серый воскресный день. Небо было затянуто тучами, вот-вот готовыми разразиться дождём, и поэтому публики в зоопарке было немного. Я с увлечением рассматривал рыбок и зверюшек, но в конце концов это занятие мне надоело и я поехал в ЦПКиО на выставку трофейного вооружения. Здесь я с удовольствием полюбовался на громадные немецкие "тигры" и огромные соломенные валенки, также принятые на вооружение немецкой армией.

Куда бы ещё поехать? Что бы ещё посмотреть?
Ну как я мог забыть! Конечно, к нему, к Дворцу Советов!

Руководствуясь многочисленными указателями, я на метро без труда добрался до нужной мне станции.
- Послушай, паренёк, - сугубо по-провинциальному обратился я к какому-то трясущемуся папироснику. - Где здесь Дворец Советов?
- А вон, за забором.

Когда я купил у него пачку папирос, он благосклонно проводил меня до забора, очевидно страшно удивляясь моей прихоти. Я принялся смотреть поверх забора, ожидая увидеть не достроенную, но величественную конструкцию. Однако таковой не было.

- Ты в щели посмотри, - посоветовал мне папиросник, с удовольствием наблюдая за мной.
- Почему в щели? - недоумевал я.
Но в это время с другой стороны улицы кто-то отчаянно, словно его резали, завопил:
- У кого папиросы?!!
И мой гид исчез.

Я отыскал довольно широкую щель в заборе и заглянул внутрь. Вид разрытой почвы с разбросанными вокруг камнями и торчащими вверх железами подействовали на меня удручающе.
"Неужели его разбомбили?"

Я так и спросил об этом у какого-то проходившего мимо студента. Он мне пояснил, что в начале войны Дворец разобрали, а стальные конструкции отправили на Урал, на переплавку, на танки.

Остаток дня я разъезжал по городу на разных трамваях, чтобы получить более полное представление о Москве.

На следующий день я отправился в приёмную комиссию, и там мне пояснили, что на электроэнергетическом факультете, куда я хотел поступить, мест уже нет, но что я могу остаться на теплотехническом.

Вполне возможно, что я бы остался на теплотехническом, но в этот день был сильный дождь, и мои единственные сапоги промокли самым безобразным образом. Эти промокающие сапоги заронили в мою душу искру сомнения. Правильно ли я сделал, уехав из Челябинска?

В ближайшие дни я сумел сообразить, что поступил опрометчиво. Тем более и деньги расходовались с ужасающей быстротой. Через несколько дней я должен был стать бессребреником.

Я понял, что если в самые ближайшие дни я не уеду обратно, то мне мало того, что придётся остаться в Москве, но и познакомиться с пищей святого Антония, ибо было  мало вероятно, что кто-нибудь даст мне сколько-нибудь денег за моё единственное богатство - "Ментализм - сила незримая, но вместе с тем значительная"...
Короче говоря, я убоялся трудностей.

Москва меня больше не интересовала. Интересовал только Казанский вокзал и расписание поездов.

Но предстояло решить одну весьма сложную проблему. В те времена, чтобы получить билет на железной дороге был необходим пропуск. А такового у меня не было. Поэтому приходилось ехать без билета и без пропуска.
Часов в восемь вечера я вместе с толпой счастливчиков, обладателей билетов, проник на перрон.

Предусмотрительно  поговорил с проводницей и ещё более предусмотрительно, не сообщив ей пункт моего назначения, я забрался в вагон и возлёг на полке. Поезд тронулся. Казалось, всё складывалось благополучно.

Я уже начал засыпать, когда проводница потянула меня за ногу и попросила спуститься. Между нами произошёл разговор примерно следующего содержания:
- Вы куда едете? В Ряжск? (300 км)
- Нет, дальше.
- В Пензу? - в её голосе послышались нотки тревоги.
- Нет, дальше.
- Неужели до Куйбышева? - страшно взволновалась проводница.
- До самого Челябинска, - отрубил я.

С проводницей чуть не случился припадок и она немедленно отказалась от всех своих обещаний. Пугая себя и меня страшным контролёром, она потребовала, чтобы я слез на ближайшей станции.
- А что я там буду делать? - упорствовал я.
- А ведь это Раменское. Оттуда электричка ходит до Москвы. Каждый час. Вернётесь обратно.

Перспектива возвращения радовала меня меньше всего, но всё-таки пришлось сойти.
Проклиная трусливую проводницу, Раменское с его электричками, я тащился вдоль состава и спешно соображал, что же предпринять. Надо было действовать быстро, ибо через 10 минут поезд уходил, а ждать другого или возвращаться у меня не было никакой охоты.

Я отчаянно шевелил мозговой извилиной и в голове у меня уже зарождались кое-какие спасительные комбинации. Я спешно разрабатывал их.
- Ты куда? - вдруг раздалось сверху.
Я поднял голову и увидел молодую улыбающуюся проводницу, стоящую в дверях вагона.
- К вам! - не задумываясь ответствовал я.
- Ну так лезь.

Я влез. Забрался на третью полку и очень быстро уснул.
Когда я проснулся, поезд стоял. В противоположное окно была видна станционная вывеска "Ряжск". Значит я уже на 300 км приблизился к Челябинску.

                ЗАЯЦ

Поезд шёл в Челябинск.

В тёмном вагоне на третьей полке, за сундуками и мешками лежал я, ожидая, пока пройдёт контролёр или патруль, проверяющий пропуска. Это случалось три раза в сутки.

Иногда мне надоедало изображать из себя мешок с сухарями, прикрытый старой шинелью. Тогда я, заслышав протяжные позывные: "Граждане-е-е, предъявите билеты!", спускался со своей голубятни, через заднюю дверь тамбура пробирался на подножку и таким образом пролетал несколько станций, пока опасность не проходила.

Где-то возле Куйбышева проводница вдруг позвала меня к себе в купе. Я подумал, что наступил час расплаты, что моё процессуальное положение зайца выяснено и что меня сейчас или ссадят, или обложат налогом, или отдадут в руки охотников. В довольно гнусном настроении вошёл я в служебное купе.

- Хотите арбуза? - встретила меня проводница.
Я ожидал всё что угодно, но не это. Я отказался.
- Кушайте! Кушайте!
- Да я уже сейчас кушал.
- Ничего. Нашего покушайте.

Я отказывался, благодарил и недоумевал. Но в конце концов всё-таки съел два ломтя арбуза и стал ждать, что же будет дальше. А дальше проводница молчаливо протянула мне какую-то толстенную книгу и отвечая на мой недоуменный взгляд, указала мне на корку, на которой значилось: "Книга отзывов пассажиров о работе бригады вагона №9 поезда "Москва-Челябинск".

- Напишите отзыв о нашей работе, - сказала она.
Тут конечно я возликовал. Выхватил ручку, оседлал вдохновение и здорово пришпорил его. В ярких красках я описал, какое наслаждение испытывает пассажир, попавший в вагон №9. Я описал идеального проводника, который вряд ли когда существовал и будет существовать в природе. Потом осведомился, для какой цели им нужен подобный отзыв пассажира-безбилетника, конечно умалчивая о последнем прискорбном факте.

- Нам за хорошую работу выдают значки и премии.

Такой ответ меня вполне удовлетворил и мы расстались, довольные друг другом.
Поезд, равнодушно постукивая по рельсам, шёл в Челябинск. Это было в сентябре 1944 года.

Продолжение следует

На фото: мой отец Виктор (Поздеев)Волков. Челябинск. 1944 г.
В Челябинск он приехал из г. Яранска Кировской области вместе с моим дедом Федором Ивановичем Поздеевым, врачом-окулистом, работавшим во время Великой Отечественной войны в госпитале г. Челябинска (военно-полевая глазная хирургия).