Мельмонт

                Нет! не смирит эту черную кровь
                Даже – свидание, даже – любовь!                               
                А.Блок                                                

Бескрылый херувим терзает плоть,
Вкушая ее горечь, но сладко наслаждаясь.
Она лишь каждая из тысяч сотен,
Что счастие берут, чудес не дожидаясь…

Вверяя всю себя: надежды и мечты,
Прекрасному посланнику обители небес,
Покорно оказавшись в плену у красоты,
Увидеть не сумела, что то не ангел был, а бес.

Но демону плевать, ему грех – пища
Ну а любовь, увы! уже не в моде.
И он тысячелетия, одну ее лишь ищет
Таких как Мэри, больше нет в природе.

Мечта уйти к творцу совсем близка
«О, Мэри, ты мое чистое сиянье…»
Развеяна, растоптана многострадальная тоска -
Бессмертия и скоротечности слиянье.

Изгнанник рая, «черный лебедь» бездны,
Расправил два оторванных крыла.
Он все для Мэри делал безвозмездно,
Но ей любовь казалась несчастна и мала.

В пожаре нег, в пожаре чувств,
Все быстро стало так рутинно.
И тот сосуд, что полон был – он пуст!
И в уголках души забилась паутина.

Дух зла давно привык уж быть голодным,
Ведь рядом та, что как зима чиста.
Зачем признал, что ее сердце стало в миг холодным,
Чужие поцелуи учуяв на ее устах?


«Как мог поверить я, как мог молиться в храме яда,
Обману нежности, дыханья, запаха и стана?
Что со мной сделал, тот томный светоч взгляда?
Неважно! Людскую слабость я теперь терпеть не стану.

Рожден был я, чтоб править светом.
Уж точно, чтоб не быть игрой!
Чужих страстей, безнравственных поэтов.
Все решено. Домой вернусь, домой…»

Но знал дух тьмы, что нету места
Тому, кто предал всех, противнику всего.
И ни у адских врат, и ни у врат небесных
Никто его не ждет давно, как своего.

Тогда куда лететь без крыльев птице?
О чем жалеть бесчувственному зверю?
Зачем ложиться спать, когда она не снится?
И вот, отвергнутый в любовь ту разуверил.

Теперь и он отверг былые чувства,
Ведь оскорблен был, был хулим.
Им голод овладел, и впал он в буйство
И вот, опять терзает плоть бескрылый херувим.