Луна и ковш

Прочти письмо, что я послала лично


Прости за масштаб. В окуляре твоём — трамвай,
окурки на плитах  и мелкая гарь обид.
Ты тащишь мой сад в свой душный земной сарай,
где каждый второй — сокурсник, а первый — спит.
 
Там, где у меня — разлом и сиянье швов,
удушливый холод потери и гул в пустоте,
ты ищешь намёк, не зная иных богов,
помимо зеркальных «истин» в своей тесноте.
 
Неужто не страшно мерить собой хрусталь,
когда он разбит не в ссоре, а об порог
бессмертия? Это — иная, сухая сталь.
В ней нет твоих «вёдер» и вытоптанных дорог.

Смотри в окуляр, глотай эту пыль и медь,
но сад мой не влезет в твой инвентарный лист.
Тому, кто привык в зазоры грехов смотреть,
неведомо:  вакуум траура — чист.
 
Ведь твой вандализм не в том, что ты бросил слова на пол,
а в том, что ты в этом мусоре ищешь «нас».
Там, где воздвигала молчания свой глагол,
ты просто пытался выверить свой анфас.
 
Ступай же ты с миром. Пусть ржавчина съест твой смех.
моё Кинцуги — не для твоих слЕпых глаз.
Есть пропасть, которая выше и старше всех —
там спросят однажды за каждое слово с нас.