Фауст 8 и Элиза

Он был врачом, привыкшим к тишине больниц,
Где жизнь измерена в движении вверх и вниз
И в осенний день, среди усталых серых стен,
Он встретил ту, в чье сердце попал плен

Прекрасная девушка с золотыми прядями волос,
Дыханье замирает глядя в ее глубокий взгляд - гипноз
В ее дыхании он видел хрупкий свет,
Забывая, как близка была страшная смерть...

Я рву ночные записи дрожащими руками!
Я задыхаюсь в формулах, в окровавленных планах!
Я слышу ее пульс сквозь трещины стен и металла!
И кричу, что смерть не имеет права быть финалом!

Они вломились в ночь - не ради цели, просто так,
Крушили все вокруг, как будто жизнь других - пустяк
По случайности она была на их пути
Выстрел... Она упала на пол шепча "Прости"

Он начал видеть ее в каждом белом свете ламп,
В любом движении теней, в разорванных листах.
Наука стала не ответом, а болезнью в нем,
Где разум спорит с тем, что не вернуть врачебным путем.

Он перестал лечить - он начал возвращать,
То, что нельзя ни объяснить, ни удержать.
И каждая ошибка превращалась в знак,
Что смерть - не исход, а лишь нерешенный факт.

Я рву ночные записи дрожащими руками!
Я задыхаюсь в формулах, в окровавленных планах!
Я слышу ее пульс сквозь трещины стен и металла!
И кричу, что смерть не имеет права быть финалом!

И где-то на границе между бредом и трудом
Он начал видеть ее уже почти живой ночью и днем.
Не тень, не прах - а образ, полный прежних черт,
Как будто смерть дала ему свой ответ.

Он снова начал улыбаться - странно и легко,
Как будто близко то, что было далеко.
Его безумие стало формой веры в результат,
Где каждый шаг назад - лишь временный возврат.

Он был уже почти у той запретной черты,
Где можно взять и забрать из пустоты.
И Элиза стала ближе, чем когда-либо была,
Как будто смерть сама назад ее отдала.

Я рву ночные записи дрожащими руками!
Я задыхаюсь в формулах, в окровавленных планах!
Я слышу ее пульс сквозь трещины стен и металла!
И кричу, что смерть не имеет права быть финалом!

Он шепчет мантру, будто это спасет ее
Где жизнь и смерть - слились в дыхание одно
Он знает: еще чуть-чуть - и треснет этот лед,
И мир отдаст ему то, что он так давно ждет...

Я рву ночные записи дрожащими руками!
Я задыхаюсь в формулах, в окровавленных планах!
Я слышу ее пульс сквозь трещины стен и металла!
И кричу, что смерть не имеет права быть финалом...