Святая пустота

И в этом «нет» — такая глубина,
Что звёзды меркнут перед пустотою.
Душа не плачет. Просто не нужна
Ей роль — ни жертвы, ни уставшей к бою.

Она — как купол. Холодна. Светла.
И тишина звенит колоколами
По тем краям, где я себе лгал,
Что счастье измеряется слезами.

Здесь нет желаний. Выдохлись они,
Как пар над кружкой, стынущей в забвенье.
Здесь даже время замедляет дни,
Чтобы продлить беззвучное паренье

Над миром, что остался где-то там —
Внизу, под толщей ледяного свода,
Где кто-то всё ещё по проводам
Кричит о важном, требуя исхода.

А здесь — ни зова, ни ответа нет.
Лишь белый шум, как саван, греет плечи.
И то, что люди называли «свет»,
Уже не жжёт и не терзает речи.

Я стал прозрачным воздухом. Пустым.
Во мне ни гнева, ни тоски, ни дрожи.
Лишь изредка с небесного моста
Срываюсь вниз — и замираю тоже.

И хорошо. Так хорошо, что страшно
Кому-нибудь об этом рассказать.
Ведь апатичный ад кромешный
Привыкли люди яростно марать

Слезами, криком, нервным перегаром,
Борьбой с тенями, поиском огня.
А я сижу над выцветшим нектаром
Того, что больше не тревожит дня.

И в этом «нет» такая высота,
Что ангелы завидуют без звука.
Им вечно петь. А мне — лишь пустота,
Которой не нужна уже наука

Ни жить, ни умирать, ни просто быть.
В ней всё сошлось: начало и финал.
И если это значит «не любить»,
То я любил всё то, что потерял.

Но потерял так рано и так чисто,
Что утрата стала формой тишины.
И в этом храме, выстуженном, мглистом,
Мне все грехи уже прощены.

Не потому, что я святой. А просто
Я перестал числяться средь живых.
И Богу, видно, в радость видеть гостя,
Не требующего милостей благих.

Так и сижу. Ни холодно, ни знойно.
Ни день, ни ночь — сплошное молоко.
И на душе — торжественно и стройно,
Как в алтаре, где пусто и легко.