А было так село было глухое...

       *        *        *

А было так:
Село было глухое.
Дым коромыслом,
Злющий самогон…
Их было двое:
И одна всё висла,
Ну, а другой
Всё было нипочём.
А было так,
Я ничего не скрою:
Я ведь устал
И мне хотелось спать,
Но та, которая
Любила больше стоя,
Не понимала,
Не могла понять.
Про ту маруху,
Что пила, как надо,
По этой жизни
Всё могла сносить.
Я, вроде, первый
Начал заваруху,
Ведь мне в разлуке
Лучше и не жить.
А та, чернявая,
Плечо моё кусала
И всё меня пыталась соблазнить.
Она врала,
Что счастья в жизни мало,
И что ей хочется,
Ой, хочется любить.
О, Боже мой,
Меня как фаловала,
Та, что повыше -
Ей бы всё лечить!..
А я мечтал,
Чтоб хмарь её сломала,
Мне так хотелось, ой,
Её убить.
Потом, что было?
Дело, ох, такое –
Нас было трое,
Ну, а я – один.
Я бил стаканы,
Проливал помои –
Село глухое, воздух нелюдим.
Потом, мне, слышь,
До крови прокусили
Плечо и нос,
А мне хотелось спать –
Они легли –
Им лечь бы, ох, в могиле,
А я понёс,
Мне было наплевать
На самогон-первач
И на корыто,
Куда свалился
Я, едва дыша.
С корытом – чёрт,
Оно – давно разбито.
Душа пропита,
Пр`опита душа.
И я кричал,
Что это - наживное,
Что зубы вырастут
И кости заживут
Ещё до свадьбы
(Только не со мною!)
Ведь я один,
А их же трое тут!
Той, что повыше
Вроде было двадцать,
Она дышала перегаром в нос,
Он хотела –
Лезла целоваться.
А я устал,
Ну, до кровавых слёз.
Другая тоже,
Помню, лезла драться
И била крепко
В морду, как мужик.
И я орал,
Что мне, ох, не семнадцать,
И бил в упор,
Свиреп я был и дик.
Потом, что было –
Вилы горловые:
Меня по жбану
Били топором,
Я отвечал –
Дела пошли такие,
Но этим биксам
Было нипочём.
Потом уж утром,
Кажется, в двенадцать,
Когда проснулись,
Рухнул потолок…
А этой стерве,
Должен вам признаться,
То, что горим, -
Всё было невдомёк.
Пожарные
Избу всё поливали…
Их, обгорелых,
Закопал в саду…
Ну, матерились, черти,
Догорая –
Такого дьявол
Не слыхал в своём Аду.
Всё потому –
Село стояло в зное,
Был сенокос
И крепкий самогон…
Я так устал,
Желал душой покоя…
Их было двое,
Двое без погон.
Меня грузили
Кажется, в машину.
Мне наплевать –
Похмелье не жена,
И с горяча
Хватили мы бензину
И красного потом вина.
Я не мокрушник –
Я могу божиться –
Поджог не делал,
Баб не убивал,
Я просто не хотел
На них жениться,
Я никого в саду
Не зарывал.
Они всё врут,
Нас просто было трое.
Я не хотел,
А зубы заживут.
Ведь зубы, ясно,
Дело наживное –
Коли не мёртвый,
Вставят атрибут.
А гражданин
Хотел всё докопаться,
Меня колол
Начальник, как дрова,
Но – всё бесплатно,
Не в чем сознаваться.
Я не виновен,
Просто как трава.
«Давайте вышку!» -
Я визжал с похмелья, -
«Стреляй, собака,
Красный лизоблюд!»
Мне, точно помню,
Ох, не до веселья.
А он сказал,
Что всё решает суд.
Какой тут суд,
Товарищ надзиратель,
Волчина, дятел,
Сука, вертухай!
Я не мокрушник
И не поджигатель,
И это правда –
(Я бл... буду - )
Воля, ох, прощай!
Всё было так –
Село стояло в зное,
Леса горели,
Лился самогон…
Я ведь приехал
Строить инкубатор –
И я божусь –
Не нарушал закон.