Сияние

Она живёт на севере по соседству со свекровью,
Работает в школе, проверяет тетради – ночью.
По вечерам листает ленту — Где сводки с фронта
А сама боится наткнуться – Что и он там
Не пьёт, не курит, и в клуб не ходит
Ждёт письма, которые редко – приходят.
Из конверта пахнет потом, и болью
Властям не верит — а только ему: «Потерпи, я с тобою»

На стене — фото в рамке, где он в «Ратнике» и с «мухой»
Она смеётся сквозь слёзы: «Ты похож на игрушку – Милый»
Гладит его подушку, где остался запах любимого парфюма.
Включает свет, хотя ещё светло и всё видно
И боится засыпать — потому что во сне:
Он приходит без ноги, без лица, пробираясь извне.
А она не может крикнуть, не может дотронуться
Просто смотрит, как он – В том белом свете растворяется

Сияние, сияние — разноцветный раскат
Он вернётся. Я верю. Вернётся назад.
Он вернётся. Я верю. Вернётся назад.
Вернётся назад.

Раз в полгода он дома – Две недели на двоих,
Заходит тихонько, ведь он штурмовик.
Сначала молчит, смотрит в пол, потом обнимает,
«Ты не представляешь, как я скучал по тебе – родная».
Она гладит его руки — там свежие шрамы
(Тату — координаты, с точками и номерами)
Не говорит где, не говорит с кем
Просто просит: «Включи нашу песню, в ней бальзам в каждой строке»...

Они лежат в кровати, он засыпает первым
Она не спит — считает вдохи, и удары его пульса, нервно.
Достаёт старый ноутбук, вставляет наушник один,
Включает фильм про войну. Ту самую. Ихнюю.
На экране — танки в мангале, окопы и мат,
Смотрит, чтоб понять — от куда он, где взрывы гранат.
А он спит рядом, и вдруг — на экране выстрел, командный крик,
Вздрагивает во сне, и бредит — «держись старик»
Она снимает наушник, гладит его по голове,
«Тихо-тихо-родной. Это сон. Ты не там. Ты дома, ты в тепле»
Но он не слышит. Он там. За тысячи вёрст, с отрядом
Она закрывает ноутбук и плачет в подушку. Тихонько. Рядом

Сияние, сияние — разноцветный раскат
Он вернётся. Я верю. Вернётся назад.
Он вернётся. Я верю. Вернётся назад.
Вернётся назад.

Она ходит в церковь, хоть и в Бога не верит,
Ставит свечку за упокой — и тут же за здравие.
Бабуля шепчет: «Зачем ты себя мучаешь, дочка?»
«А знаете, баб Шура, мне потом легче спится – ночью»...
Она научилась не плакать при людях — а только дома
В пургу за окном, листая их фотоальбомы.
«Я не боюсь, что он полюбит другую, — смеётся сквозь слёзы —
Я боюсь, что однажды позвонят и скажут сквозь шум: „Прощай. И прости. Белый свет. Пустота”»
Он вернётся через месяц. А может –  через год.
И заварит чай, который как всегда недопьёт.
Она выключает ноутбук. Навсегда. В последний раз.
Потому что насмотрелась. Хватит! Даёт сама себе наказ.
Идёт к окну.
Северное сияние сегодня ярче, чем вчера
Дышит в стекло: «Я жду родно;й. Я здесь. Я не ушла»...