Командировка

Холодок побежал по спине, волосы зашевелились, вздыбились. Шурик ощутил холодную сталь на своём теле. «Это конец», — промелькнуло в голове. Будильник зазвонил, вырвав Шурика из сна. Пора вставать, пора сбежать из кошмарного сна. Эпоха девяностых ворвалась в сон Шурика, вновь растеребив давно забытые раны души. Шурик встал, заварил кофе, завалился на диван, прихлебывая из большого стакана, курил сигарету, вспоминал командировку в Алейск, которая чуть не стала для него роковой. Всё шло своим чередом, как-то по работе его направили в командировку, Шурик шёл домой, споткнулся на ровной дорожке, ботинки стали шляпать подошвой по асфальту, улыбались каждому встречному прохожему. Уже вечер, дома нет других ботинок, сапожная мастерская уже закрылась. «Что делать? В чём ехать?» — переживал Шурик. Добежал до универмага — классно, открыт! Шурик быстро забежал в отдел с обувью. Продавщица рапортовала: «Я закрыта, приходите завтра». Шурик, округлив глаза, крикнул: «Сегодня надо!» — и поднял ногу, где подошва открыла пасть крокодила. «А-а-а», — протянула толстомордая продавец. «Какой размер?» «Сорок два», — выпалил Шурик, «но лучше сорок третий». Вот такие же, говорит продавец, только сорок первые с хвостиком. Давайте! Шурик примерил ботинок. «Эх, маловаты», — произнёс Шурик. «Давайте быстрее», — торопила продавщица, — «у меня время, я уже закрываюсь». «Хорошо», — пролепетал Шурик, — «беру». Рассчитался и пошёл домой счастливый: вот какие новые боты приобрёл, завтра в них щеголять буду. Дома, вновь примерив ботинки, Шурик понял окончательно, что их нужно разнашивать, мозолей натрёт за командировку болючих, ух каких, в кровь. «Ладно, старые возьму с собой в дорогу, там по приезду найду мастера, подошьёт» и переобуюсь в старые ботинки, собрав сумку по-командировочному, Шурик уснул крепким сном. Утром добежал до станции вокзала, купил билет на поезд, присел на скамейку отдохнуть. Ух, ноги загудели! «А как я буду там бегать в них весь день по организациям?» — крутилось в голове у Шурика. Посадка в поезд, стук колёс, проводница суетится, чай, постельное раздаёт. Спустя сутки прибыли на вокзал в Алейске. Шурик, прихрамывая, вышел из вагона — шёл, как будто иголок навтыкали ему в ботинки: ступни отекли, болят, мозоли жгут. Дело плохо, так не пойдёт, думал Шурик, надо старые подшивать срочно, и в них бегать по организациям, делать работу, а эти по приезду домой обменять на больший размер. Решено, надо искать сапожника. Окинув взглядом вокруг, Шурик не увидел нигде сапожной мастерской. В далеке у остановки пацан местный лет пятнадцати стоит, что-то читает на стене. Шурик подошёл к нему, поздоровался, спрашивает, как бы сапожника найти мне, есть ли мастерская где рядом, Шурик достал свои ботинки с оторванными подошвами. Парнишка, взглянув на них, засмеялся: «Да, к сапожнику надо», — и рукой указал куда-то на дома: «Здесь недалеко живёт сапожник, все Косым его кличут, все мы к нему идём с ремонтом». «Понял», — проговорил Шурик, — «а адрес подскажешь, чтоб мне не заплутать?» «Да пошли, — говорит парнишка, — я тебе провожу, покажу, где живёт сапожник, всё равно в ту сторону иду к другу, по пути к нему зайду и тебя к Косому провожу». «Вот здорово!» — обрадовался Шурик, — «а то ноги уже идти не хотят, сбились в этих ботинках совсем, мозоли в кровь натёр». Шли они по улице минут тридцать; длинная улица, конца и края не видать. Остановились. «Сейчас минутку подожди, — говорит парнишка, — я до друга забегу, а сапожник чуть дальше живёт: вон метров через пятьсот справа зелёная крыша, видишь? Вот там живёт Косой, наш сапожник. Ты иди, а я тебя догоню, я быстренько». И парнишка пропал за воротами дома. Шурик поковылял дальше, как кляча, еле-еле передвигая ногами. «Да-а-а, — протянул Шурик, — если бы знал, что так далеко топать, разулся бы, босым бы шёл». Приближающийся топот со спины заставил Шурика оглянуться: парнишка бегом догонял Шурика, улыбаясь и говоря: «Вот и Косого дом!» Они вдвоём зашли во двор. Парнишка постучал в окно, шторки шурхнули. Никто не выглядывал, но кто-то был дома. Через минуту во двор вышел к ним мужичок с косым шрамом через переносицу, руки в татуировках, от него пёрло перегаром. «Здравствуйте», — поздоровался Шурик и протянул руку в приветствии. Мужичок брезгливо ощерился и спрятал руки за спину, не соизволив даже поздороваться. Шурик замер с протянутой в приветствии рукой. «Мне бы ботинки подшить», — произнёс Шурик задумчиво. «Говорят, вы мастер в своём деле», вдруг раздался какой-то шум на улице. Ворота во двор дома распахнулись, и человек пятнадцать ввалились во двор. Косой молча развернулся, зашёл в дом, толпа, подхватив Шурика, втолкнула его следом за косым. Парнишка шёл спереди, злорадно смеялся, полностью поменялся в лице, и та доброта, что была до этого в общении, слетела с его лица. Толпа втолкала Шурика в комнату. Косой пристально смотрел на Шурика. Все ржали и галдели: «Сейчас подошьёт тебя Косой, он мастер своего дела! Сапожник ещё тот!» — галдели малолетки-гопники. «Ну что ты мне принёс?» — начал Косой, и все затихли, как будто у всех разом пропала речь. Тишина, и дым от беломора клубится в воздухе переливами, играя на солнечных лучах, пробивающих сквозь дыры в занавесках. «Что ботинки подшить надо», — произнёс парнишка сквозь зубы. «Разувайся, давай быстрей, мне ботинки будут как раз впору», — раздался огалделый мерзкий хохот гопников, справа блеснула финка. «Тебе помочь?» — прошипел обладатель лезвия. Удар, ещё удар, бил гопник слева, кровь проступила на губах от удара по челюсти, Шурик прикусил язык. Оценив обстановку, Шурик молча скинул ботинки, достал из кармана деньги, кинул на стол: «Вот деньги, берите. Забирайте и ботинки. Дайте мне уйти», — произнёс Шурик, но его никто не слушал. Косой сгрёб со стола купюры и начал шмонать сумку Шурика, братва, смотри какой клифт! Косой накинул новый Шуриков пиджак, прямо по мне шитый, в восторге верещал Косой. А у парнишки на шее висели мои новые ботинки, из его кармана торчали трусы, что лежали в моей сумке, не свежие носки примерял какой-то гопник на лавке у окна. В голове пронеслось: «Вот мародёры. Хочешь жить — надо бежать, надо бежать от этой стаи отморозков. Двери заблокировали двое, стоят непрорваться, да ещё неизвестно, сколько их на улице, думал Шурик. Это бесполезно, бежать уже не вариант». Раздербанив всю сумку, обшарив каждый кармашек, Косой кинул её Шурику. Переглянувшись, мародёры повалили толпой к выходу из дома, потащив Шурика за собой. Вывалившись на улицу, Шурик увидел ещё человек десять развалившихся на крыше сарая загорают, а на веранде сидели двое на стрёме. Шурика затолкали внутрь сарая. Косой уже стоял внутри у сенника для коров, в руках держал ружьё, направив его на Шурика, он произнёс: «Сейчас сам достанешь все свои заначки. Где ты их прячешь, ты хорошо знаешь? Достанешь все до копейки, и ты свободен. Не достанешь всё — и мы, если найдём, тебе будет конец». Холодок побежал по спине, волосы зашевелились, вздыбились. Шурик ощутил холодную сталь на своей спине. «В тёмном сарае мелькали вилы — это конец», — промелькнуло в голове Шурика. Шурик оглянулся вполоборота: через люк выгребного окна парнишка тыкал вилами Шурику в спину, на его лице читалась эйфория от сотворения такого зверства. Косой махнул рукой, все отступили от Шурика по сторонам сарая. Шурик стоял в центре сарая, пробежал взглядом по лицам малолетних извергов, понял: если кто-то из них кинется первым, всё для него это будет конец, просто порвут здесь в этом сарае, разорвут как стая волков, загнавшая зайца. Шурик потихоньку присел на корточки, вилы пролетели около уха, зацепив ворот рубашки, Шурик быстро достал несколько лежащих заначкой купюр из носка, отложенных на непредвиденное в дороге, расправил их веером, передал Косому: «Это всё, что есть, денег больше нет», — сказал Шурик. Косой пристально зыркнул на Шурика, ощерился, махнул вновь рукой, процедил сквозь прокуренные зубы: «Пошли». Они вышли на улицу. Кто-то из толпы бросил Шурику старые ботинки. Шурик обулся. Издевательски улыбаясь, обладатель финки протянул Шурику исполосованную в хлам сумку. Косой бросил несколько мелких купюр на дно сумки: парнишка озвучил: «Это на билет. Беги из города или останешься здесь навсегда». Косой открыл калитку, уселся на лавку, стоящую у забора. Вся толпа молча сверлила Шурика взглядами. У Шурика в голове звучало: «Беги, беги без оглядки, давай беги». Шурик спокойно вышел на улицу со двора, было светло, где-то в высоте пронеслась стая воробьёв. Шурик глубоко вздохнул свежий тёплый воздух жизни, оглянулся, окинул отморозков взглядом, не торопясь пошёл по улице в сторону ж/д вокзала. Подошва ботинок звонко чавкала по асфальту. Шурик шёл вперёд, с каждым шагом удаляясь от логова малолетней стаи шакалов, чуть не оборвавшей его жизнь в девяностые.