Часть 8. Творческая искорка блаженной Марии

Когда блаженная Мария бушевала,
ругалась грубо, быстро говорила,
иной раз складно, даже и стихами,
чем всех сестёр в недоумение вводила.

— Зачем ты, Марь Иванна, так ругаешься?
Мамашенька* у нас так не ругалась!
Порой кричишь, как только просыпаешься,
уж лучше бы, проснувшись, улыбалась!

— Ей хорошо было блажить при Николае!
Вот при советской власти поблажи-ка!
— своей келейнице Мария отвечала.
Бывало, после — отведёт глаза, притихнет.

Приняв монашество, келейница Марии
уже иначе называлась — Дорофеей.
Она роптала всё на боли головные:
— Меня блаженная доводит ежедневно!

Когда во время голода к блаженной
приехал человек в военной форме,
предостеречь её решила Дорофея:
— Хоть про царя-то помолчи! Военный строгий!

И ей Мария-то Ивановна, конечно,
пообещала: «Ладно! Ладно! Не скажу!»
Но только в келью их вошёл военный,
как вдруг «прорвало» её, точно на беду:

— Когда правил Николашка,
так была крупа и кашка!
Николай хоть был «дурак»,
а хлеб стоил-то пятак!
А теперь новый режим —
все голодные лежим…

Мать Дорофея была в ужасе, присела,
вся сразу побледнела и занервничала,
была в испуге — растерялась, оробела,
но неприятностей, на счастье, не последовало.

Мамашенька* — блаженная Прасковья Ивановна.

22.04.2026 г.