Занзибар

I

Аэропорт Каруме. Ветер в лицо.
Не духота — муссон, сухой, прохладный.
Соль, водоросли. Древнее кольцо
включается внутри: ты дома, ладно,
хотя здесь ни разу. Машина петляет,
латеритовая пыль красит шорты
в рыжий. Гвоздика лезет, щиплет, тает
на языке. Дым от жаровен. Чёрт бы
побрал этот замес. Стоун-Таун лабиринтом
наваливается. Резные двери,
известняк, ракушки. Балконы — свинцом
над головой. Ладан, как в церкви, но с криком
рыбным с Дараджани. Идёшь с открытым ртом —
и гвоздика держит строй. Кардамон,
мускат, корица слоятся. Продавец
хватает руку: «Жуй». Корица на ладони.
Сначала сладость, горчинка, под конец —
послевкусие, от которого слюна в ладони
становится коричной. Стоишь и жуёшь
посреди оранжевой, жёлтой, зелёной красоты.
Всё, что ты ел до этого, — картон. Хорош.
Кафе Lukmani. Рис с кокосом. Чапати,
которые тают. Ешь руками, макая в соус.
Остров в тарелке. Stoney — имбирь,
ледяной, а потом горло схватывает тёплый понос
жжения. Имбирь — образ жизни. Ферма. Гид.
Гвоздику растираешь пальцами — полдня пахнут.
Корица сворачивается в трубочку, как живая.
Кардамон пахнет камфорой и лимоном. Страхнут
веки. Ваниль — чёрные стручки, липкие, рая
осколок. Лизнуть — язык немеет. Мускат
трёшь на тёрке — порошок летит, оседает
на нёбе. Кокос сбивают мачете. Брат
мой, кокос. Белая мякоть. Молоко. Вода
в лесу Джозани. Тень мангров. Красные колобусы —
шерсть рыжая, как земля, мордочки чёрные. Жуют
листья, смотрят сверху. Внизу крабы. Полюсы
смещены. Пахнет тиной, солью, гниющими. Жгут
мурашки. Вечером в Нунгви отлив. Коса
песчаная. Идёшь босиком по мокрому песку.
Закат уходит за доу. Вода — как слеза,
светится синим. Планктон под ногами. Тоску
прогоняет светящийся след. Ты стоишь
по щиколотку в тёплой воде. В голове — пустота
и чистота. Гвоздика под ногтями. Мышь
не пробежит. Солёный ветер на губах. Уста
закрыты. Песок в складках. Твоя рука в моей.

II

Падже. Закат, который бывает только здесь.
Ты приходишь после отлива в Пингви. The Rock
на скале. Коктейль ледяной, сладкий — смесь
лайма и местного рома. Океан — дурак,
уходит, обнажая дно. Открытка без подписи.
А теперь на Падже по-другому. Небо —
как растопленное манго. Оранжевый в розовый, в сизый
фиолетовый. Звёзды лезут, как хлеб
из печи. Вода тёплая, как тело. Входишь
по колено — океан обнимает. На берегу костёр.
Местные с джемами, гитарами, бубнами. Находишь
себя в кругу. Туристы пляшут босиком. Вздор
забыт. Ты пляшешь с ней. Ветер путает волосы.
Ритм от барабанов, от океана, от сердца.
Вода светится — планктон, синие искры. Вопросы
не нужны. Кто-то бегает по кромке — дверца
открыта. Светящийся след — имя на воде.
Костер трещит, искры летят в небо, теряются
среди звёзд. Песок остывает. Нигде
ты не был так счастлив. Стоишь, обняв её. Стерилизуется
время. Последний отблеск заката умирает
на горизонте. Такие вечера не повторяются.
Падже — место, где время останавливается, чтобы ты успел надышаться,
насмотреться, натанцеваться. Роятся
звёзды. Запах дыма в волосах. Соль на губах.
Её рука в твоей. И этот закат останется навсегда.

III

Самолёт улетает. Ветер бьёт в лицо —
уже другой. Гвоздика под ногтями.
Пыль на шортах. Рыжий песок в кольцо
свивается. Стоун-Таун за крыльями. С нами
остался лабиринт. И запах. И вкус корицы
на нёбе. Рынок Дараджани. Чапати.
Ты будешь помнить, как макал, как лица
местных. Как гид растирал мускат. Как крабы в тине
шуршали. Как красные колобусы жевали
листву. Как планктон светился под ногами.
Как закат на Падже разливался по небу — едва ли
ты это забудешь. Её рука между вами
останется навсегда. Твоя рука в её.
Имбирное жжение в груди. Доу на горизонте.
Вода, светящаяся синим. Ничьё
не властно над этим. Ни счёт, ни контур,
ни время. Ты дома, хотя ни разу здесь не был.
Аэропорт Каруме. Трап. И ветер в лицо.
Муссон куси. Соль. Водоросли. Небо
как после дождя. Механизм внутри — кольцо
смыкается. Ты улетаешь. Но запах гвоздики —
с тобой.