Москва... как много...

Радуница... Радоница... В разные ударения (націскі), с разными корешками да ветками.
У украинцев (да и в Подляшье) мелькают и Проводы. А чего?! Самой Пасхи, что ли?! Можно и на Красную горку (в конец Светлой седмицы). Можно и в послед – хоть в понедельник, хоть во вторник. Как где...
У нас склонились к девятому дню. После. В нонешний год попало на 21-е. Апреля-Красавіка.
А сегодня, значит – ужо Среда. 22-е. Ой! Это же день народзін одного из Ильичей, в честь которого в том Союзе субботники (так лЮбые нашему Гауляйтеру) налаживали.
Интересно... Ему-то (Ильичу), так советской славой увенчанному-увековеченному, что светит?! Я – о Пасхе.
Ить тоже – человек. Как-то. Впрочем, в живее всех живых там (!) предпочли другого (я – не о Христе, а об Иосифе).
А уж в ком из нас (человеков) Монстра побольше других будет... По-любому – среди Великих Дядей (вождей-фюреров-лидеров). О нашем (тутэйшым) Генетическом Недиктаторе-Немонстре я вчера как-то высказался.
Так, тут ещё (недалече, если по дням) и Алоизович под ногами путается. 20-м Апрелем меченный. Тоже ить – как-то... А то и (в Генетическом Смысле-Роде).
А дюже подобающийся московитам (всё не ведаю, как их когорту (историческую) величать) Виссарионыч?!
Дюже! – не отнекивайтесь. Ибо – в Нахлобученное Величие.
Тоже (как и наш, метивший, но...) Православный атеист. В круть-верть.
Оттого (в свою люботу) и всякие камни-мемориалы норовите снести-выкорчевать. В никто-ничто-не забыто. Генетически-геноцидное. В каждому-своё.
Ох уж эти Праздники! Крашенные-перекрашенные. Побитые-покореженные. Выбирай на вкус и цвет. В переобувание (властям удобное-потрафное).
Но – отметили. Я – не об ильичах-алоизычах, а о дедах-родителях, сестрах-братиях. Ушедших. В их (мертвых) Пасху.
Вчера меня отчего-то (под что-то) потянуло вспомнить о своих визитах в Белокаменную (а, мабыть, в Твердолобую-слезам не верящую).
Давно не посещал!
А как-то и не тянет. Давно. Хотя было время, когда ценил. Пусть и тогда посещал не часто.
Когда снова пересечёмся с братом (в семейное а не посидеть ли нам!?), проверю его память. Моя-то – никудышняя стала. Дырявая...
Присядем (гуртом, где-нибудь на даче), пригубим – я его и спытаю: – А сколько раз мы, Серёга, с тобой в том граде пересекались?! И когда именно? По 80-м.
Проверим – друг друга. Ну, и что-то из тех (а то – лишь одной) пересечек воспроизведём. По памяти.
С 1980-го по 1988-й брат, собственно, в той Москве и проживал. Или – обучался. Мехмат (МГУ), аспирантура...
Ну, а я...
По тем годам в тое-сёе, иногда – наведывался-вырывался.
До 80-х занесло туда лишь единожды. По-моему, в зимние каникулы. Студенческие. Со своей группой (гдя я старостился). Курировал нас в той поездке физик Пушкарёв. Где-то у себя (в Дневниковом) я о том выезде оговаривался... А имя-отчество того нашего выгуливающего уже и подзабыл. Мелькнуло Вячеслав. Ан, нет! Скорее, Николай Васильевич. Кое-что о нём наводится.

Окончил Витебский ГПИ (1970), асп. Минского ГПИ. Работал в Витебском ГПИ (1975-1999);
Институте физики твердого тела и полупроводников НАН Беларуси (2000–2002, в.н.с.).
С 2002 – в Межд. гос. экол. ин-те им. А. Д. Сахарова Белорусского ГУ (в 2008 – декан факультета мониторинга окружающей среды (свед. на 2024 г.)
Пушкарев, Николай Васильевич. Кинетика перераспределения катионов по подрешеткам твердых растворов магний-цинковых ферритов в зависимости от состава и условий термообработки : дис. ... канд. физ.-мат. наук : 01.04.07. - Витебск, 1987. - 143 с.

Он. Вуз (наш) окончил в 1970-м. Значит... Где-то восемью-десятью годами постарше меня будет. Я прикидывал в чуть больше.
Блондин. Короткостриженный. Среднего (в меня) роста. Довольно крепенький.
Начал работать (в том ВГПИ) с 1975-го. Ассистентом (защитился, получается, годам к сорока...).
А когда (в каком) случился тот наш, групповой?! По моим прикидам, либо в 75-м, либо в следующем. То бишь, либо в мой 1-й курс, либо во второй. Точность гарантировать не могу. Не хватает ассоциаций.
Помню, что наведали мавзолей. А как же! Святыня (по тем временам)...
Поглазели (на мумию). Не впечатлило (при всей моей тогда ещё не несоветскости). Впрочем, портрет того Ильича я в 70-е набрасывал. Карандашом. Не мумиозный. Рожки ему (уже на фото) я подрисовывал в середине 80-х.
Больше (по тому выезду) запомнилась Третьяковка. Та, что в Лаврушинском переулке. После мавзолея мы разбились уже по интересам. Меня потянуло на художества.
Бродил по залам долго. Считай, до упора (по сговору о времени). Поглазел на Утро стрелецкой казни (Сурикова), на  Явление Христа народу (Александра Иванова). Да много чего (даже как-то и сейчас, аки перед глазами).
А Серёга мой тогда хаживал то ли в 5-й, то ли в 6-й класс. Нашей, тогда 15-й школы, на 1-й Доватора. В какой-то сотне метров от нашего подъезда (по тогдашнему месту проживания). И о знаменитом Мехмате мой братик в те годы, мабыть, и не помышлял.
И уже в его-московские 80-е бывал я в столице два раза заездом и, пожалуй, ещё разок, в перескок. Перескок, это транзитом в своё на конференцию в Уфу. Дальше которой меня по Союзу и вовсе не заносило.
Впрочем, в том (85-й?!) с Сергеем я пересечься никак не мог. Дефицит времени.
Иное дело – 1984-й. Тоже – конференция. Но уже, считай, в Москве. А именно – в Зеленограде, превращённом ещё в 1963-м из спутника-пригорода в столичный район, а в 1991-м – в административный округ.

К. Маркс и современность: философия, социология, идеология.

А как же! Куда (по тем временам) без Основоположника!? То – афишка самой конференции.
А мой опус (тезисы) величался «Маркс и диалектика математического познания». И никакой идеологией там (у меня, никогда не марксиста) не пахло. Просто, покопавшись в математических рукописях Карла Генриховича, я кое-что прикидывал по части ограниченности его, в лучшем случае, дифференциальным и интегральным исчислением. Ему бы туда (к тому погружению) хотя бы ещё чего-то из теории множеств подсыпать... Мабыть, тогда и с тем Коммунизмом не слишком заносился бы.
Хотя... Даже Бертран Рассел приседал перед тем Призраком аж до... Нет. Протрезвел он чуть раньше, чем выдал своё отречение («Почему я не коммунист?»). Однако!
Тот свой (зеленоградский) текст я давно потерял. Но без Рассела в нём не обошлось. Я – о его Парадоксе (перехваченном у Цермело), на счёт обычности-необычности множества всех множеств.

[На неформальном языке парадокс можно описать следующим образом. Условимся называть множество «обычным», если оно не является своим собственным элементом. Например, множество всех людей является «обычным», так как само множество – не человек. Примером «необычного» множества является множество всех множеств, так как оно само является множеством, а следовательно, само является собственным элементом.
Можно рассмотреть множество, состоящее только из всех «обычных» множеств, такое множество называется расселовским множеством. Парадокс возникает при попытке определить, является ли это множество «обычным» или нет, то есть содержит ли оно себя в качестве элемента. Есть две возможности.
С одной стороны, если оно «обычное», то оно должно включать себя в качестве элемента, так как оно по определению состоит из всех «обычных» множеств. Но тогда оно не может быть «обычным», так как «обычные» множества – это те, которые себя не включают.
Остаётся предположить, что это множество «необычное». Однако оно не может включать себя в качестве элемента, так как оно по определению должно состоять только из «обычных» множеств. Но если оно не включает себя в качестве элемента, то это «обычное» множество
В любом случае получается противоречие.]

Сия загогулина подсекала наивную ТМ Георга Кантора.
Достаточно ли уже этой хреновины было для ниспровержения (научного!) Детища Маркса?! Гммм...
Сам Рассел трезвел, как-то не поспешая. Вероятно, потому, что наставив рожки трирскому чудотворцу, он не исключал иные версии левого толка. В социологии.
Я же засучил рукава сразу. Хотя, в том зеленоградском на рожон особо не нарывался. Заходил (мину подкладывал) исподволь...
К тому, что с Царством Свободы в том «множестве всех множеств» точно не срастается. Даже «математически». Как и с т. н. «Союзным государством», где один из Союзников» упорно заимперивается, попирая своей «сверхмощностью» жалкие сателлиты.
А уже, много после, в своё «пиитски-герменевтское», я тому Георгу (Кантору), а мабыть, и ишчо кому, не попускал…

«Георг Кантор. Диптих»

(1).

Многое – фон Единого.
Небо затянуто тиной.
Мне бы – не в грязь скотиной.
Ангелом на престол!
Бога слепив с натуры,
Оком Бонавентуры.
Окружью – квадратуру
выластить над крестом.
Невсисом Архимеда
клоны лукавых меток
выпростать в зону света
раковин и узлов…

Скрипка. Фонтан восторга.
Моцарт внимал Георгу.
Мозга сухая корка.
Тёмной души излом.

(2).

По трансфинитному канату,
ступая алефом-самцом,
не канто – Моцарта сонату
играл.
И алгебру кольцом
свивал надёжнее Больцано.
Мощней, чем в покере каре.
И что ему Пуанкаре?!
Фигляр!
Достойный лишь канцоны.
(30.08.2019)

Или почти годом раньше

Читаем «Логику».
Загнул: на счёт «читаем».
Скорей, включаем по привычке дурачка.
У нас «образование» с понтами.
Наука в «рейтингах». Там умники в «очках».
Понятия погрязли в предикатах.
В углах на кванторах повисли паучки.
Мы в этой ситуации пикантной
с Георгом Кантором играем в дурачки.
(Подлогика, 6.11.2018)

В общем, в том 84-м (не в мае ли?!) с братом Сергеем мы по Москве побродили. Он-то её успел изучить вдоль и поперек. А я – лишь кратковременным пришельцем-визитёром.
Забавно! Уже при сдаче каких-то «философических минимумов» брату понадобилась помощь поднаторевшего в тех переплётах знатока. При написании трактата. Там мне пришлось приложиться в окучивание-толкование ещё каких-то математических финтиклюшек (да тезиса Чёрча-Тьюринга!). Пусть и без пощипывания Классика (не Рассела, и не Гёделя, а...).
Экзаменатор (Б) Серёгу отметил. Высшим баллом. С оговоркой: мол, всё конечно – круто, но... Местами больно мудрёно.
Москву я (при студенчестве брата) посещал и раньше. Где-то в зиму (?) с 81-го на 82-й. Дней на пять.
Отправился я туда тоже с Сергеем. Малым (такая у того фамилия случилась). При БГУ, где мы околачивали свои аспирантуры. А в Москву... В тогдашнюю Ленинку (библиотеку).
Полистать (около своих тем) иные труды-диссертации.
В минских арсеналах я добрал всё, что мне и(с)калось-аукалось по истории математики, ну а в главной сокровищнице причащался уже к иным материалам. Мой же однокомнатник (тёзка брата) подвизался в радиофизике. Местом нашего обитания в столице была какая-то забегаловка в районе Баррикадной.
Боюсь, что с братом я тогда не пересекался.
Блин! А с кем я удосужился пошлындать по ВДНХ?! Но то было уже летом... Когда?! С кем?! В 90-е?!
Или, с тем же Зеленоградом, но на пару с соратником-тёзкой В. У.?!
По тому (где мы с братом таки погуляли), помнится беда с моей обувкой. На турне я прикупил себе (в Витебске) туфли. Летние. Цвета серо-голубого. Или (как люблю прикалываться) – бежевые.
А уже по Москве (или то случилось уже после Зеленограда!?) они мне так по ногам ударили (в тесноту), что пришлось и там отовариваться. И свидетелем тому был мой Серёга.
Вернувшись домой, я те, неудобные, как-то разносил. А московские... Не в них ли я угодил (в итоге их лишившись) под тот ночной налёт (дезертиров), в свой не слишком трезвый марш-бросок из района Лучёсы?! По осени 88-го. Когда Сергей только прибыл из не шибко ему полюбившейся, но изученной, столицы на родину.
В 90-е (во второй половине) я выбирался в Мегаполис на Лосевские чтения. Брат тогда прочно осел в Витебске, и моё нечастое московитство случалось уже без его там присутствия, но, точно, после его же туда стрёмного наведывания по делам «карнавальным». Стрёмного, в смысле переделки (опять же не без «экспроприации»).
В общем, проверим. Друг друга (на семейнике). В что-где-когда. Вернее, в когда-с кем.
Хотя... Давно уже не посещал, и как-то больше не тянет. И – даже без ностальгии. Тем более – по мавзолею.

22.04.2026