Я замужем. Рассказ

 Перечить мужу Дина не могла. После двух неудачных гражданских браков отношения с   Андрюшей были у неё уже третьими. И хотя тоже неофициальными, зато Андрюша оказался человеком воцерковленным и ревниво чтящим библейские заповеди. А это, как считала Дина, дорогого  стоило, и было достойно её женского почтения.
Ведь кем были её первые два избранника? Вова – простым реализатором мяса на местном продуктовом рынке. Вроде, и неплохой парень, да попал в нехорошую компанию, связи с которой привели его за употребление наркотических веществ на скамью подсудимых. А Серёжа – тот боксёром был. Чуть что не по его крутому нраву – сразу кулаком по кухонной столешнице. Все  сервизы покойной мамы побил. И всегда приговаривал: «Следующий удар будет по крышке гроба, ты меня знаешь». Но лучше бы Дина не знала Серёжу, уехал он на заработки в Москву и не вернулся. Люди говорили, что женился на другой девушке, а с Диной так и не объяснился.
С этой болью и жила несколько лет, пока на затуманившемся жизненном горизонте не проявился ясный лик Андрюши. Высокий, крупнолобый, воспитанный, на все руки мастер, слово скажет – как майским мёдом напоит, всё у него на свой манер – не спасибо, а благодарствую, не дамочка,  а прелестница, не мужчина, а сударь. Как война началась, Андрюша в казаки записался. Стрелять, говорит, никого не стрелял, а руководящей работой в тылу занимался. Чем конкретно - Дине никогда не говорил, но кусок хлеба в доме даже в голодную зиму пятнадцатого года не переводился.
Правда, лихую и беспредельную казачью вольницу  вскоре поприжали. Кого-то, как люди говорили, на тот свет спровадили, кого-то под суд повели, кто на передовую подался, а не особо закипавший храбростью Андрюша, спрятав штаны с лампасами, как рыба глубоководная, залёг на дно. Стал по дворам ходить: кому покосившийся забор поправить, кому шифер на крыше перекрыть, мог и ворота с калиткой сварганить и даже пылесос отремонтировать. У отца своего, свёкра Дининого, электрику чинить научился.
Родители у Андрюши  интеллигентные, образованные, работящие и тоже воцерковленные. Как разруха разгулялась, хозяйство стали держать - яйца, молоко и сыры на рынке продавали, тем сыну помогали.  Но Дину недолюбливали, не до души им была невестка, и она это чувствовала. Да, красивая, но всего лишь швея-надомница. За плечами школа, ПТУ,  швейная фабрика и нехорошая молва. Но не только это отталкивало свёкра со свекрухой от Дины.
Как-то подружка её, Кристинка Егорова,   спросила:
- Слушай, Белкина, ну, ты хоть любишь Андрея своего? А то живёте как-то каждый сам по себе. Он то по шабашкам  раскатывает, то у родителей, то по церквям и монастырям околачивается, а ты вечно сама. Какой-то искры между вами не вижу. Странные у вас отношения, Белкина. Люди говорят, что баба у него на стороне имеется. И мой Ванька слышал. И не закрывай мне рот, вот что сама слышала, то и говорю. Замужем она, видите ли. Сколько лет мы вас в гости зовём, а ты всегда сама приходишь.
Что ответить Кристе? Вроде, любит Андрюша, только любовь какая-то с холодком неопределённости. Кристе хорошо, она давно уже не Егорова, а Лицова, считай, сразу после училища официально в загсе расписались. Двое детей у неё уже почти взрослые. А у Дины в тридцать лет  детей нет. Врачи сказали, что может так статься, что и не будет. Была Дина беременна от наркомана Вовы, аборт сделала, вот и расплата подоспела. А свёкр со свекрухой  своей нелюбовью доплачивают.
Андрюша на счёт бездетности всегда говорит категорично:
- Хватит тебе по лекарям мотаться! Грешила ты, Динка, до меня крепко. Потому Бог тебя и наказывает, а вместе с тобой и я страдаю. В церковь тебе идти надо, исповедоваться и молиться.
Но Дина не шла. И не потому, что в Бога не верила. Как раз наоборот - верила, и часто, уединившись в густо поросшем вишняком саду, просила Всевышнего дать ей счастье стать матерью. И мужа сыном наградить за его терпение. Но то ли плохо просила, то ли не к тому Богу обращалась, а ничего из этих мольб не получалось -  за брачной печатью в загс Андрюша вести Дину не спешил, ждал беременности. В церковь же она ходить стеснялась, не могла на людях о своих сакральных тайнах шептать.
Впрочем, люди роптали и без того. И нехорошими эпитетами Дину называли. По канонам местной общественности, с такой внешностью, как у неё, порядочные девушки,  не встречаются: волосы смольно-кудрявые, глаза бирюзой налитые, точёная фигура восхищала девичьей лёгкостью. Идёт Дина по улице, улыбкой весенней искрит, мужики на огородах лопаты с граблями бросают и слюной захлебываются. А жёны глядят на них с ревностью, и Дину, само собой,  распутницей обзывают.
Дом Дины и Андрюши на самом краю улицы стоит. К автобусной остановке четверть часа телепать. Супруг тысячу раз говорил, что неплохо бы своей машиной обзавестись, да лишние деньги в доме не водились. Гипотетическая возможность сесть за руль автомобиля представился нежданно. Тяжело заболел отец Дины, Валентин Григорьевич. Месяц промучился в больнице, а по выписке из неё, не долго кашляя, сразу и отдал Богу душу. Перед смертью попросил Дину сберечь для потомков свою библиотеку – целых десять тысяч томов. Считай, весь дом Валентина Григорьевича представлял собой книжный архив. Всю жизнь собирал отец книги, и Дину к тому призывал. Убеждал, что  это не только колодец познаний мирских, но ещё и удачное вложение денежных средств.
- Какое вложение, Дина? – уже после похорон назидательно перечил супруге Андрюша. – Милочка моя, отец твой старым маразматиком был, помешанным на советских стереотипах.
- Он, между прочим, инженер-конструктор! - слёзно протестовала Дина.
- О, господи! Да хоть и так… Только сейчас книги никому не нужны, их люди тачками на мусорники вывозят и жгут, - не соглашался Андрюша, негодующе сверкая чёрными зрачками. – И я вывезу, если сама эту макулатуру никуда не пристроишь. А дом тестя надо продавать и машину брать. Без машин сегодня только неудачники. Все товарищи в церковь и по святым местам на тачках, один я своим ходом.
- Куда я пристрою двадцать шкафов книг? – жалобно причитала Дина, внутренне понимая, что переубедить Андрюшу не по силам.
- Я сам их вывезу на тестеву дачу, не переживай. А дом надо нормально к продаже подготовить.
Так книги Валентина Григорьевича оказались на даче, в небольшом однокомнатном флигельке, когда-то с любовью выстроенном родителями Дины. Но и там книгам вскоре стало тесно. Приезжая на дачу, Андрюша ворчал, что негде ни присесть, ни прилечь, кругом стопы «ненужной бумаги».
- Может, объявление дать? – с дрожью в голосе спросила Дина.
- Какое объявление?
- О продаже…
- Ты вот сейчас серьёзно? Кто их возьмёт? – раскатисто засмеялся Андрюша . – В мусорнике им место. Хотя пару полок можешь оставить себе, Дюму какого-нибудь, или Гюгу. Пусть будут, для интерьера.
Продать библиотеку отца для Дины было сродни предательству, он ведь просил осчастливить  потомков. Наследников же не предвиделось. И несмотря на то, что перечить мужу она никогда не могла,  почему-то отчаянно захотелось доказать ему, что он не прав, что всё равно читают люди книги, что купят и отцову библиотеку. Обязательно купят!
Разместив многословное объявление с десятком фотографий в интернет-сообществах букинистов, Дина стала ждать обратной связи. Но за целый месяц был только один звонок – какой-то мужчина из Крыма поинтересовался отдельными томами, которые он рассмотрел «на четвёртой фотографии снизу». И ни о каком «самовывозе всех книг сразу» и речи не шло. Дина назвала незнакомцу свой домашний адрес, сказав, что рыться и искать тома она не будет: «Если сильно нужно, приезжайте, выбирайте всё, что интересно». Мужчина поблагодарил и больше не перезванивал.
*
Какового же было удивление Дины, когда пару недель спустя перед калиткой их двора остановилась большая алая машина, из которой вышел приятно пахнущий одеколоном, в то же время небритый мужчина лет сорока. Он был одет в контрастирующую унылому апрельскому пейзажу лёгкую белую рубашку и светлые коттоновые брюки.
- Здравствуйте, я Александр из Феодосии. Это, наверное, я с вами разговаривал? Вы Дина? – спросил мужчина, задрав над калиткой тонкое лицо.
- Да, наверное, со мной, - опешила Белкина, не сразу вспомнив о звонке по её объявлению. – А-а, вы по поводу папиных книг? Ой, а я в магазин собралась… А что же вы не позвонили, не предупредили, что приедете…
- Тут, понимаете, со мной такая оказия приключилась, - пожимая плечами, улыбнулся Александр. - Был в Москве по делам, и где-то посеял свой телефон. Представляете? Собирался на обратном пути к вам заехать и, естественно, предварительно звякнуть. Но вот такая незадача… А адрес ваш я  записал. Вот и явился по нему нежданно-негаданно.
- Ох…- вздохнула Дина, открывая калитку. – И дорогой телефон?
- Да не очень. Контакты ценные пропали. Не могу даже приблизительно вспомнить, в каком месте я потерял контроль. Где-то забыл я этот телефон, или он выпал, или его у меня вытянули в супермаркете – не воссоздам в голове картинку. Расслабился… А тут жду сегодня важный звонок, и не знаю, как выйти из положения.
   - От женщины, наверное? –  попыталась пошутить Дина.
- Можно и так сказать, - открыто улыбнулся Александр, обнажив ряд белых зубов. – Так если вы в магазин, давайте я вас подброшу, только города вашего я не знаю, будете показывать. А потом – книги, временем я располагаю, лишь бы оно у вас оказалось. 
- Да ладно, успею я в тот магазин - выходные впереди. Давайте уже с книг начнём, раз такое дело – из самого Крыма человек приехал. Поедемте на дачу, я только переоденусь и мужу скажу, - пролепетала Дина, поймав себя на мысли, что скорее не продажа нескольких книг её заинтересовала, а сам Александр – интересный, улыбчивый и обаятельный, с каким-то как будто знакомым с детства притягательным голосом.
- Из Крыма? – недовольно переспросил Андрюша, прослушав от Дины историю странного появления незнакомца.  – Не время сейчас по дачам ездить, вон, сколько работы во дворе.
- Так что, мне его домой, обратно в Феодосию выпроводить? – виновато опустила потускневший взгляд Дина.
-  Это лишнее,  конечно,  - прокашлялся Андрюша. – Но люди как-то должны же соображать, что так не делается. Что мир не вращается вокруг них, любимых и обожаемых.  Живут там в своём Крыму, морем наслаждаются, курортников развлекают. А нам развлекаться некогда. Ты-то хоть это понимаешь?
- Я-то да, но…
- Езжай, - кротко отмахнулся Андрюша. – Тогда и я сегодня с казаками отвлекусь, на мальчишник зовут. Думал ехать или нет? Поеду. Оно хоть и прохладно, а весной, слышишь, как пахнет?
- Слышу…
- И ты езжай. Может, и сдыхаешь эти книги с глаз долой, дай, Бог. И сильно цену не набивай, сколько даст – за то и благодарствуй, пусть всё забирает, - Андрюша глянул на висящую в углу зала икону, размашисто перекрестился и, сдвинув смуглые брови, взглядом показал супруге на дверь.
*
 Дачный посёлок раскинулся в глинистой низине километрах в десяти от города. Урожаев богатых здесь никто никогда не собирал, но домики все строили приличные, такие, чтоб и зимовать можно было. По дороге Александр рассказал Дине, что он по жизни антикварщик, хотя когда-то закончил факультет психологии.
- Я читать любил с детства. И всегда мечтал иметь много книг, - нервно поправляя глубокий волосяной пробор, и поглядывая на сидящую  рядом спутницу, мечтательно пояснил Александр. - Уже когда универ закончил, нашёл объявление о продаже домашней библиотеки. Дёшево по тем временам стоила, но денег  всё равно не хватало, пришлось у отца занять. Привёз в дом, если память не изменяет, семнадцать тысяч книг. Представляете? Прочитать все – жизни, наверное, не хватит. Оставил часть книг для себя, а остальное пустил в продажу, но уже дороже. Так и пошло-поехало. А потом – то посуда, то монеты, то статуэтки всякие, картины, календари… В общем, затянуло это дело меня по уши.
- Так вы перепродать хотите папины книги? – угрюмо покосилась Дина.
- Нет, как раз у вас на фотографии я нашёл то, что хотел оставить себе, -  уточнил Александр.
- И что вас там могло так заинтересовать, что вы не поленились в такую даль ехать?
- Книги двадцатых годов. На фотографии я увидел три тома «Энциклопедии государства и права» и томик Зигмунда Фрейда. Редкие издания. Говорю вам это прямо, чтобы не подумали, что хочу схитрить и вырвать эти книги у вас подешевле.
- А я и не думаю. Мне муж сказал, чтобы не торговалась особо. Только если бы вы всё и сразу забрали, вот это было бы   лучше, чем по одной книжице цедить, - теребя локон длинных волос, усмехнулась Дина.
- Лучше кому?
- Мне. Доложила бы мужу, что задание выполнила. Я бы вообще ничего не продавала, да Андрюша заладил: выброшу в мусор. К стенке припёр, и не отпускает. Хоть бы дачу не заставил продать, всё- таки память о покойных родителях. Детство тут прошло… Вот мы и приехали, поверните налево и тормозите, - резко скомандовала Дина.
- Сложно вам, - задумчиво покряхтел Александр, замыкая машину.
Прошли во флигель. Здесь висел полумрак. Пришлось включать свет. Стопки со связанными и упакованными в коробки  книгами стояли и лежали буквально повсюду - вдоль стен, на подоконниках, на шкафах и тумбочках, на старой металлической кровати и под кроватью.
- На чердаке тоже есть, - заметив заинтригованный взгляд крымского гостя, показала пальцем вверх Дина.
- Хм, впечатляет, - заметил он растерянно. – Тут бы недельку покопаться, на выложенных вами фотографиях я всего не рассмотрел, а тут растерялся.
- О-о, нет, недельку я с вами жить не буду, - озорно сморщилась Дина.
- Не нравлюсь? – игриво сощурил бирюзовые глаза Александр.
Дина приосанилась и оценивающе просверлила гостя взглядом:
- Почему же? Мужчина хоть куда. Но я замужем. Да и вы, вроде, не свататься приехали, товарищ, а книги покупать. Вот  и покупайте.
- Всё и сразу? – Александр сделал нерешительный шаг вперёд.
- Всё и сразу, - отступила Дина.
- Вы знаете, купил бы,  - небрежно взъерошил пробор Александр, - только… как бы это сказать? Только  в придачу с хозяйкой. Я ведь не только книги рассмотрел, но и её.
- Понравилась что ли? С первого взгляда?
- Не скрою.
- Ну, вы даёте, мужики! А не слишком ли спешите? Я повторюсь, что замужем. Да и напомню, что вам  женщина сегодня должна звонить. Ага! Думаете, если телефон посеяли, то всё прощается?
- Это вы верно заметили. Дочь должна звонить. Мне её завтра в Симферополе подобрать нужно. Учится она там.
- Во-о-т. А жена ваша ждёт вас дома с супчиком и котлетами, - подмигнула правым глазом Дина.
- Не ждёт. Мы в разводе давно. Только с дочерью и видимся изредка, но отношения крайне сложные, - вздохнул гость.
Дина присела на невысокую стопку книг, почувствовав какое-то странное шевеление в подреберье, которое не испытывала уже много лет. Горячая волна закружила её голову, кровь заиграла на нежных щеках.
«Чего это со мной? – подумалось вдруг. – Ты, Белкина,  часом не того, не на измену решилась? Мало тебя Бог наказал, так ты в свою горькую чашу грешков с горочкой досыпать хочешь? Ну-ка, успокоилась и остыла!»
- Ладно, Саша, пошутили немного, и хватит, - сказала Дина устало. – Ищите уже ваши книги...
Александр тяжело вздохнул, присел на корточки, нехотя развязал верёвку на стоявшей перед ним книжной стопке.
- Не везёт в любви – и всё тут, - расстроено взмахнул раскрытой ладонью он. – Вот и с вами – та же картина. А я, между прочим, по профессии  - психолог, и, разговаривая, почему-то определил, что не такая уж вы, Дина, и замужняя.
- Это как? Наполовину что ли? Тоже мне скажете, психолог, – бодро прыснула Дина.
- Не наполовину, а вообще не замужем, - тихо сказал Александр. -  Прикидываетесь только. А любви нет. Есть общий быт, женская покорность, привычка, страх остаться одной…
- И Божий страх ещё, - перебила Дина. – Слышали о таком?
- Да, безусловно. Но неужели вы думаете, что Бог – это капризный ревнивец, наблюдающий за нами из кустов, чтобы потом наказывать за прегрешения? И не грех ли жить с нелюбимым мужчиной, наказывая и себя, и его одновременно?
- С чего вы взяли, что с нелюбимым?
- Хм… В вашем вопросе, Дина, готовый ответ. Женщина, которая любит мужчину, не задаёт наводящие вопросы, а уверено утверждает это, так как не имеет сомнений в своих чувствах, и не пытается найти объяснение, почему она живёт с нелюбимым мужчиной. А вы ими, сомнениями,  просто переполнены.
- Много вы, Саша, понимаете, - не зная, что ответить, сказала Дина и, сжавшись телом, отвернулась в захламленное окно. – Сейчас мне это кажется, или на самом деле,  вы читаете меня, как книгу?
 - Не преувеличивайте мои возможности. Может, я просто говорю вам то, чего бы мне хотелось, а не что существует на самом деле.
Александр замолчал и съёжился. В комнате было прохладно. Дина прошла к стене и завела старинные, ещё бабушкины, деревянные часы.
- Такие часы сейчас неплохо стоят, но я бы на вашем месте их не продавал, - не поворачивая головы, сказал Александр.
- Я и не собираюсь продавать, - вздрогнула Дина. -  Но чувствую, что не смогу перечить мужу, если он вдруг надумает…
- …А вы любите поэзию? – не дослушав Дину, вдруг спросил Александр, открывая толстый томик с надписью «Избранное». - Вот послушайте, какие пронзительные строки:
«…Я встретил другую. Я должен спросить был тогда,
Она ли вот эта. Все ж сердце ее разглядело.
И счастлив я был бы, когда бы она захотела,
Но, слова не молвив, она отошла навсегда.
Мне не в чем ее упрекнуть. Мы не встретимся вновь.
Но мне никогда обещанья она не давала.
Она не лгала мне. Так разве же это так мало?
Я счастлив. Я счастлив. Я знал, что такое любовь!»
- Хорошие стихи, - согласилась Дина. – Впервые их слышу.
- Это Константин Бальмонт. Вы читали Бальмонта? – гость приблизился к Дине на расстояние прикосновения ладони.
- К сожалению, нет. У отца в библиотеке  много книг, о существовании которых я даже не догадывалась… А вы на него чем-то похожи, и голос такой же, - произнесла Дина, ощущая, что ужасно волнуется и говорит что-то совсем не то, что хочет, что её голова пульсирует в такт совершенно другим мыслям. – Вы же совсем замёрзли! – вскрикнула она, бросившись к заваленной книгами печке.- Сейчас! Сейчас мы согреемся.
Александр подошёл сзади и бережно обнял Дину за плечи. Задыхаясь то ли от дыма, то ли от прилива давно угасших чувств, она совала в печку старые газеты и осознанно ощущала, как ею овладевала неистовая страсть, которая, выше страха перед мужем,  выше страха смерти и даже, казалось, сильнее самой жизни.
«Господи, что это со мной происходит? Нет! Нет! Нет!», - воспламенялись тлеющие в глубине сознания дурманящие мысли.
- Нет… Нет… Нет, - шептали Динины губы, целуемые сходящим и сводящим с ума незнакомцем из Крыма.
«А может это и не измена вовсе? – думала она, конвульсивно изгибаясь перед Александром на холодном ледерине разбросанных по полу отцовских книг. - Сколько раз просилась замуж, а он глупо лепетал, что браки – они на небесах свершаются, а не на земле. Так вот они небеса! Вот они! Как же прав был папа, когда говорил, что книги - удачное вложение денежных средств. Куда ещё удачней?».
*
Дина вернулась домой поздно вечером. С боязнью ждала жёсткого вопроса с упрёком: «Почему целый день телефон был выключен?». Но мужа не было дома. Его телефон тоже не отвечал. Утром пахнущий перегаром и дешёвыми духами Андрей приехал на такси.
- Извини, ненаглядная, мальчишник плавно перешёл в рыбалку…Ну, и так далее… А как у тебя дела? Книги проданы? – хмыкнул он, громко икнув.
- Проданы! – брезгливо бросила Дина, Андрей был ей противен. – Через два месяца мои  книги поедут в  Крым… Кстати, вместе со мной…
Но муж её уже не слышал, с глубоким сопением повалившись на подушку дивана.
*
Прошло два месяца. Александр почему-то не звонил.
- Знаем таких, - проворчала забежавшая на чашку кофе Кристина. – Обыкновенный ловелас. Выброси из головы, не приедет он.
- Приедет, - уверенно улыбнулась Дина. – Он не ловелас, он Грэй.
- Кто?
- Гриновский Грэй из «Алых парусов». Читала?
- Делать мне больше нечего.
- Грин тоже жил в Феодосии. И он тоже Саша. И машина у него алого цвета. А ещё знаешь что? – Дина наклонилась к Кристине и прошептала: - Меня на солёное тянет, тошнит и грудь лопается. Как думаешь, это к чему?
- Да не может быть!
- Ага! Бог простил… А вот и звонок, - Дина поднесла к уху телефон и ласково протянула: - Ну, наконец-то, Саш. Ты уже на даче? Я готова, выезжаю.

Апрель 2026 г.