Так много дано

 Ласточки черными молниями кружили в голубом бездонном небе. Прохладный послеполуденный ветер щекотал заросли луговой травы, покорно клонившейся из стороны в сторону, когда ветер проносился над ними с новой силой. С севера над лугом, обожженные уходящим солнцем, высились белоснежные березы, разносившие с ветром по округе свою пленительную свежесть.
 
 Ветер разыгрался и нёс с запада, где мертвым пятном расползлось соленое озеро, его горечь, унося её дальше на восток к хвойному бору, единой темно-зеленой стеной перекрывшему горизонт. Под ногами тут и там возникали белые пятна тысячелистника и убегающей с поля к дороге ядовито-желтой люцерны. В чистом воздухе по благоволению ветра дышалось свободно и человеку, и зверю. Ни муха, ни кровопивец не показывали носа в такую погоду.
 
 Вдоль песчаной дороги брёл человек в пыльном и уже не совсем чёрном подряснике, бесформенным балахоном висевшем на нём. Кроме больших голубых глаз, поддетых снизу синяками бессонниц, на лице его была жидкая бородка вокруг серых иссохших губ и вдоль края щёк, уходившая одним общим концом вниз. С головы его ниспадали на плечи темно-русые волосы, а на самой голове покоилась остроконечная шапка, которая, повинуясь ветру, не преминула свалиться в высокую траву и скатиться по покатому лугу прямо к соленому берегу.
 
 Внешне снедавшая шедшего усталость испарилась, как только ветер сдул с него шапку. Издавая скорее звуки, чем слова, он, мыча, охая и ахая, бросился с дороги в траву и побежал прямо вниз по лугу к воде мертвого озера, но у самого края споткнулся и рухнул ничком в прохладный песок, пахнувший, как эти воды, гнилью. Кто-то подошёл к нему и заговорил, преодолевая голосом шум несущегося над водой и солью ветра:
 
 — Возьми меня за руку, падший. Возьми, и я подниму тебя.
 
 Небеса будто кружились над ним своей чистотой, когда человек оторвал голову и, глядя сквозь песок в глазницах, увидел стоящего перед ним. Не понимая происходящего и врезываясь худыми пальцами в плоть влажной земли, человек поднялся и встал на колени. Тонкие низкие волны первой и последней воды накатывали к ногам незнакомца. Незнакомец говорил с ним о чуде, что увидел он сегодня, пока шёл по краю этой земли, направляясь в дом, где ждут его. Бежал по травянистому лугу человек в черных одеждах, бежал за ветром, что, играючи, отнял его шапку и бросил здесь, на соляном берегу.
 
 — В чем же чудо? — спросил человек, умываясь от песка соленой водой.
 
 Слово стихло, как и стих прохладный ветер. Незнакомец сел на корточки и омыл руки. Улыбаясь, он посмотрел наверх, встал и пошёл по тонкой глади темной воды.
 
 Человек смотрел и верил, пока над ним летел клин белых лебедей.