Черепаха и синица

В старом саду, где тропа заросла,
Жила черепаха — тиха и смугла.
А рядом, как ветер, как всплеск ручейка,
Смеялась синица с ветвистого пенька.

— Зачем ты, соседка, так медленно дни
Несёшь, как корзину в дорожной пыли?
Смотри, как мгновенно меняется свет,
Кто медлит — того, будто не было, нет.

Черепаха взглянула на зыбкий простор,
Где облако строит и рушит собор,
И тихо сказала:
— Не скорость — закон.
Не каждый бегущий судьбою спасён.

Я видела: ливень ломал камыши,
И гнулись от бури большие стрижи.
А корень, что в землю ушёл глубоко,
Пережил и темень, и время легко.

Синица вспорхнула:
— Но жизнь коротка!
Зачем ей тяжёлая поступь, тоска?
Пока ты считаешь на листьях года,
Я трижды увижу, как всходит звезда.

И тут над садовой уснувшей межой
Поднялся охотник вечерней порой.
Синица метнулась в холодный закат,
Да сетью ей путь перерезал закат.

А старая гостья, не прячась, не злясь,
Под камень ушла, от земли не делясь.
И ночь над тропою легла тяжела,
Но к утру черепаха из тьмы выползлА.

Она не смеялась, не знала побед,
Лишь солнце несла на морщинистый след.
И сад, что казался вчера сиротой,
Опять задышал тишиной золотой.

Так мир нас не мерит ни шумом, ни сном,
Ни тем, кто был первым, ни тем, кто ведом.
Не всякий, кто вспыхнул, останется свет,
Не всякий, кто медлил, оставил свой след.