Долго шёл по белу свету

Долго шёл по белу свету,
Видел правду и обман.
То любовь есть, то её нету,
Словно утренний туман.

Счастье — штука не по плану, не берётся на испуг,
Не приходит по роману, не замкнётся в ровный круг.
Но когда в толпе и гаме вдруг найдёшь родной покров —
Понимаешь: всё недаром.
 
Я к любимой так и этак,
То с цветами, то молчу.
Обломал немало веток,
Всё исправить я хочу.

То в плаще стоял под ветром, то с цветами у дверей,
То казался я  поэтом, то весёлый   из людей.
То молчал, как будто в этом есть особенный секрет,
То  я шёл с таким приветом, что спасения просто нет.

Я писал ей: «Ну, родная, выходи хоть на балкон!»
А она, окно  закрыла, выключала телефон.
Я к друзьям — а те хохочут: «Вот так славный ты герой:
У любви свои замочки, не откроешь кочергой».

Счастье — штука не по плану, не берётся на испуг,
Не приходит по роману, не замкнётся в ровный круг.
Но когда в толпе и гаме вдруг найдёшь родной покров —
Понимаешь: всё недаром.
 
Но однажды, в вечер синий, где трамвай звенел, как смех,
Мы столкнулись в магазине у рассыпанных конфет.
Я нагнулся, и она там наклонилась за одной —
И внезапно стало странным всё, что было неживым.

Засмеялась: «Вот так встреча!»
Я сказал: «Судьба шалит».
И с того простого вечера
мир как будто говорит….

Я объехал страны эти,
Знал великих мудрецов.
Счастье бродит на планете,
Среди ярких городов.

К ней искал подход особый,
Тихо рядышком стоял.
Был охвачен сильной злобой,
Дров случайно наломал.
 
Счастье — штука не по плану, не берётся на испуг,
Не приходит по роману, не замкнётся в ровный круг.
Но когда в толпе и гаме вдруг найдёшь родной покров —
Понимаешь: всё недаром.