Склад неликвида

Ноги не идут. Он скользит
по небу, где гипс и бинт
скрывают отсутствие пульса. Вид
сада — как внутренность панихид,
в которых сокрыт ответ.
Здесь времени, в сущности, тоже нет,
лишь мел и охра. И тишина, как вата,
впитавшая эхо чьего-то там «виновата».

Но Плод — это дырка на майке. Кровь
на белом кафеле операционной «Христов».
Это не грех — ошибка в расчетах.
Как избежать глаукомы в сводах?
Жизнь бьет по устоям. Это не страсть,
а попытка материи в хаос впасть,
разрушив навязанный ей покой,
продиктованный чьей-то дрожащей рукой.

Мастер в обиде. Он спрятал лицо за слоем
слоистых туч. Он не зол и не болен.
Он — старый спекулянт, что прогорел
на продаже. Весь этот город истлел,
но назван был «Раем», — склад неликвида,
где Творец, не скрывая больного вида,
дуется на детали, посмевшие быть чуть шире,
чем дыры в Его бесконечно пустом эфире.

Зачем проектировать то, что должно сломаться?
Мир — это мина. Нам остается — метаться
под синим огнем червоточин.
Рай пуст. Архитектор его обесточен,
ибо в финале, под занавес этой драмы,
Он сам стал заложником собственной панорамы.

***

Рай — это выдумка от страха смерти?
Лишь попытка продлить агонию в стерильных условиях?
Это психологическая защита, подменяющая пугающую пустоту небытия образом вечного покоя?
Мы выдумываем Рай, чтобы не признавать смерть естественным финалом и необратимым распадом материи?

22.04.2026 9:36