Концептуальный сплин

Молочный лепет, пустота,
А после — первое смущенье:
Под буквой "Л" неясной тенью
Она в растворе букваря.

Я с "Л" не дружен, не дано.
Но вдруг заботливо за нею
Поставят нежность, я смелею:
Люблю! Лелею! Как легко!

В пятнадцать лет, затрепетав,
Впервые влил в "любовь" значенье...
И, покраснев в одно мгновенье,
Остался красным навсегда.

Таких предчувствий снегопад
В моей судьбе — не повторится.
И я выпархивал, как птица,
Из шуб тяжёлых в дивный сад.

Запотевают от любви
Похожие на льдины стёкла.
Тепличный сон. Блаженно взмокнув,
Я задохнулся и подгнил.

Не верю чёрным словарям.
Что в них — статьи расходов мысли?
Но правда, а без них раскиснет
Любой рождающийся план.

Что демиург в больших очках,
Филологический помещик,
Слова считавший, будто вещи,
Тебе поведает в статьях?

Неблагодарный, жуткий труд:
Отринув все воспоминанья,
Толкать сизифов камень знаний,
Порывам налагая жгут.

Как обнажённо, как грешно
"Любовь" ютится рядом с "люстрой"
И рядом с "люком". Мне не грустно —
Мне тошнотворно всё равно.

Любовь... божественно-нежна!
Чуть льётся "лю", а "овь" — чуть вьётся,
И, будто брови, "бо" чуть гнётся,
То восхищённо, то строга.

Любовь... Я кровь свою пустил
Со всеми вирусами жизни
В стерильный хлад словарной мысли —
И задохнулся и подгнил.

И всё, что связано с Тобой,
А всё и есть с Тобою только,
Во мне горит бессмертной болью.
Я не бессмертен! О Покой!

Нет, не хочу "любовь" вязать
С растерзанным и мёртвым чувством.
Пусть будет "любр". А лучше — пусто.
Скотом бы бессловесным стать.