Безликая плоть

Они живут в предчувствии чудес,
Не ведая ни жертвы, ни усилья.
Им мнится: глас достигнет до небес,
Стоит лишь распахнуть бессильно крылья.
Им кажется, что мир — послушный раб,
Склонённый ниц пред волею мгновенной,
Что каждый их порыв — нелеп и слаб —
Венчается удачей непременной.

О, как легко желают их уста!
Им подавай дворцы щелчком ладони.
Но жизнь — она сурова и проста,
И время их желаний не догонит.
Они спешат, глотая пустоту,
Меняя лики в ярком маскараде,
Не ведая, что любят на лету
Лишь отраженье собственное в чаде.

А в глубине, под кожей восковой,
Где место быть и гневу, и печали, —
Беззвучный холод, мёртвенный покой,
Которого они не замечали.
И плоть их — воск. Он тает без огня,
Истечь готов от праздности и лени.
Они гниют, не дожидаясь дня,
В тени своих пустынных вожделений.

Их не спасёт ни злато, ни молва,
Ни суета, что возвели в искусство.
Истлеет тела бренного канва,
Не оставляя памяти и чувства.
И некому поплакать у дверей,
Зарыть в песок иссохшие останки.
Скользят они по кромке жизни сей —
Дешёвые, никчемные подранки.

И страшен не финал — он всем один.
А страшен сонм, безликий и покорный.
Сей серый, равнодушный господин,
Считающий себя душой отборной.
Их большинство. И гул пустых сердец
Сливается в гудение распада.
Им мнится — пир. А это, наконец,
Всего лишь смрад гниющего сада.