Рукопись ранняя

После пары встреч с глазу на глаз
Я увидел вас впервые,
И на лице вместо голубых прекрас
Я под влюблённым взглядом
Разглядел таинственный сероглаз.

Теперь — будто в мутной краске,
В полуночном чтении —
Я смотрю в бессонные круги,
Где смешаны грубости и ласки
Моей прочитанной строки.
Вы сидели над мольбертом,
Рисуя стихи моей руке —
Мы сидели на раздетом,
На раскрывающемся цветке.

Когда рядом вы, воздух становится
осязаемым...
Плохо ваше влияние
Над моим умом неприкаянным!
Упал бокал пустоши к ладоням —
В нём я разглядел свидание:
Вы сидите с неугасающим трезвоном,
Вещая моё стремительное... желание.

Я всерьёз глупый писатель,
в общем-то...
И жизнь серьёзная не рождает мне строки.
Мне нужнее оставаться дегустатором
Моей бесспорно слащавой мороки.

Но! Но меня грызёт же зависть
При виде господ с наивной жизнью.
Меня, как старичка, смущает усталость,
Когда их запах струится ванилью.

Меня часто проводит ваш взгляд
потёртым, военным мундиром, —
Но слаще всего растёт виноград,
если он вдохновлён Шекспиром.

Смесь высокого, низкого — моя причуда!
И глухота музыки от сломанного ритма —
для моей поэтики язвительный зуд.
За мной стоит не столько жизнь,
сколько качество простуд.
Потому и пишу не для всех!
Я ведь — после народного сумбура
Пообещаю: За классикой встанет — новая Литература.

Но пока что!
Я люблю вас сильной температурой,
Взглядом и полумрачной натурой,
Осязаемым молчанием над нашей фактурой
И, к сожалению, люблю вас,
Пока что, старой литературой...