В дурдоме города Н

Не помня количество канувших суток,
в плену белых стен и решёток таких,
среди темноты и лишённых рассудков
сто умопомешанных и чумовых.

Безумцы, беззубцы в чумной круговерти
живут с запустеньями в мыслях, в бреду.
Свет божий, родной заслонили им черти.
Шумят пасти буйных, как птицы в ряду.

Кругом многоличье и безбородье,
блаженность и буйство, миры и суды,
голов полоумие, как половодье,
несвязность речей овощных и худых.

Здесь слабосердечные в образе плотском,
десятки имён, говорящие чушь.
Глеб - самый поганый, угрюмый и скотский
среди откровенно уродливых душ.

Высокоценимые прежде обмякли
и цены утратили в мягкостях стен,
морально, физически быстро иссякли
и стали никем, загремев в этот плен.

Живут безволосые скальпы в палатах,
как пачки сидельцев в старинной тюрьме,
пугают работников в белых халатах.
Присутствие здесь как клеймо на судьбе.

Собрание скотоподобных и вялых,
немых и шумящих, их тучи и гам
меня загоняет вновь под одеяло,
хотя я главврач и пример всем врачам.