Рывки и фальстарты,
И снова попытки,
И финишной ленты фантом,
А дамы на картах,
С лукавой улыбкой,
Лежат с королями вальтом.
Таинственный игрек,
Как доступ к паролю,
И ключ к параллельным мирам,
Ментальные игры
На шахматном поле,
Что сливки айтишных программ.
Метать огурцами
Из детской рогатки,
Наверное,кто-то же смог,
А между сердцами
Любовной загадки
Непросто распутать клубок.
И перед Всевышним
Замолвить словечко
На благополучный итог,
На свадьбе нелишне
Сквозь чудо-колечко
Просунуть пуховый платок.
А мир без абсурда,
Что храм без молитвы,
Утратит свою полноту,
Пустая посуда
На счастье разбита
И дребезг до невмоготу...
Рывки и фальстарты...
© Copyright: Виктор Шариков, 2026
Свидетельство о публикации №126042100675
Свидетельство о публикации №126042100675
Рецензии
Это стихотворение — сплав философских размышлений и образной игры. В нём переплетаются сразу несколько пластов смыслов:
Мотив усилий и пути. Строки «Рывки и фальстарты, / И снова попытки» и образ «финишной ленты фантом» отсылают к гонке, спорту, а шире — к жизненному пути, где результат порой кажется призрачным, но сам процесс неизбежен.
Карточные и шахматные метафоры. «Дамы на картах… лежат с королями вальтом» и «ментальные игры / На шахматном поле» задают тон интеллектуального состязания, где многое зависит от расклада и стратегии. Упоминание «сливок айтишных программ» вписывает эту игру в современный контекст — словно речь о сложных алгоритмах и «умных» системах.
Загадочность и поиск ключей. «Таинственный игрек, как доступ к паролю» — яркая метафора тайны, которую нужно разгадать; «игрек» тут и математическая неизвестная, и символ чего-то скрытого, как пароль от важного доступа.
Простые радости и детская непосредственность. «Метать огурцами / Из детской рогатки» резко снижает пафос, возвращая к телесному, смешному, живому опыту — это контрастный штрих, который не даёт тексту стать слишком серьёзным.
Любовь и традиции. «Между сердцами / Любовной загадки / Непросто распутать клубок» — классический образ запутанных чувств, а строки про свадьбу, «чудо‑колечко» и «пуховый платок» погружают в фольклорно‑обрядовый пласт.
Философский вывод об абсурде. Финал «А мир без абсурда, / Что храм без молитвы» закрепляет мысль: странности, нелепости и шум («дребезг») — не изъян мира, а то, что придаёт ему полноту.
Зус Вайман 10.06.2026 18:12 • Заявить о нарушении
Мотив усилий и пути. Строки «Рывки и фальстарты, / И снова попытки» и образ «финишной ленты фантом» отсылают к гонке, спорту, а шире — к жизненному пути, где результат порой кажется призрачным, но сам процесс неизбежен.
Карточные и шахматные метафоры. «Дамы на картах… лежат с королями вальтом» и «ментальные игры / На шахматном поле» задают тон интеллектуального состязания, где многое зависит от расклада и стратегии. Упоминание «сливок айтишных программ» вписывает эту игру в современный контекст — словно речь о сложных алгоритмах и «умных» системах.
Загадочность и поиск ключей. «Таинственный игрек, как доступ к паролю» — яркая метафора тайны, которую нужно разгадать; «игрек» тут и математическая неизвестная, и символ чего-то скрытого, как пароль от важного доступа.
Простые радости и детская непосредственность. «Метать огурцами / Из детской рогатки» резко снижает пафос, возвращая к телесному, смешному, живому опыту — это контрастный штрих, который не даёт тексту стать слишком серьёзным.
Любовь и традиции. «Между сердцами / Любовной загадки / Непросто распутать клубок» — классический образ запутанных чувств, а строки про свадьбу, «чудо‑колечко» и «пуховый платок» погружают в фольклорно‑обрядовый пласт.
Философский вывод об абсурде. Финал «А мир без абсурда, / Что храм без молитвы» закрепляет мысль: странности, нелепости и шум («дребезг») — не изъян мира, а то, что придаёт ему полноту.
Зус Вайман 10.06.2026 18:12 • Заявить о нарушении
На это произведение написано 6 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.
