Мальчик и Ангел

               Она не любила, он не любил её,
               Он просто ушёл в окно и стал невидимым.
               Борис «Грим» Бурдаев

1.

Чёрный космос. Нет планет,
Только сотни дальних звёзд.
В белых точках — бледный свет.
И Луна — как вбитый гвоздь.

Контуром, без черт лица,
В воздухе стоит, как дым,
Очертание юнца.
Это Мальчик, это Сын.

В пустоте он не один:
Видит Сын, как через тьму
Вдаль шагает Херувим.
От него, а не к нему.

Видно, тот любить устал.
Ангел быть собой устал.
Надорвался — и устал.
Передумал — и устал.

И уходит Ангел вдаль.
Медленно уходит вдаль.
Разуверился, — и вдаль.
Твёрдо всё решив, — и вдаль.

Видно, Сын ему балласт.
Значит, Сын — ужасный гость.
Умер Мальчик в тот же час
Посреди холодных звёзд.

Потому что Херувим
Был как смысл бытия.
Потому что не любим —
И не будет никогда.

2.

Недопит бокал вина.
Два билетика в кино.
У меня есть лишь жена.
А помимо, — ничего.

Встав однажды поутру,
Вдруг она поймёт: я трус.
И уйдёт. А я умру.
Может, сам и застрелюсь.

Мальчик, видимо, устал.
Херувима ждать устал.
Верить в чудеса устал.
Силы запасать устал.

Мальчик умер там, во мгле.
Сердце встало там, во мгле.
Задохнулся он во мгле.
Трупик плавает во мне.

Мне лишь двадцать восемь лет.
Я давно уже старик.
Мальчик мёртв. Его скелет
Пишет этот черновик.

И пугает лишь одно:
В двадцать девять, став седым,
Я шагну через окно —
Вслед за Ангелом своим.

3.

На дворе пшеничный май.
Я проснулся ото сна.
На столе остывший чай.
А под боком спит жена.

Встал и в зеркало смотрю.
Мне за тридцать. Я смеюсь.
И супруга поутру
Не ушла, хоть я и трус.

Это был лишь страшный сон:
Будто я в межзвёздной тьме
Мёртв и кем-то обделён.
То годами снится мне.

Херувимов в мире нет,
Нет той чёрной пустоты.
Есть лишь жёлтый майский свет.
Есть одни лишь «я» и «ты».

Долго я себя губил.
Слава богу, отлегло.
Я вообще-то был любим,
Но не ощущал того.

20.11.2025