Бегущий сумрак

Я преследовал свет, ускользавший за вечер,
Как бегущую птицу в холодной дали.
Поднимался на башню, где сумрак навстречу
Выводил из молчания зовы земли.

Подо мною качались железные сходни,
Камень влажно дышал вековою стеной,
И казалось: ступаю не вверх, а сегодня
Над своей нерешимостью и тишиной.

С каждым ярусом шире раскрывались просторы,
Словно книги, что долго лежали в пыли:
Открывались равнины, дороги и горы,
И изгибы реки серебрились вдали.

Город снизу шумел, как базарная пристань:
Там считали убытки, делили успех,
Там смеялись на свадьбах, судились неистово,
Там боялись утрат, как и тысячи всех.

Но чем выше взбирался, тем легче дышалось,
Будто грудь распахнули незримым ключом,
Будто всё, что тревожило, вдруг уменьшалось
И теряло над сердцем привычный контроль.

Ветер нёс ко мне гул от полей и от пашен,
Голос леса, гуденье далёких церквей,
И казалось — вся жизнь, что казалась вчерашней,
Только пробует голос в груди у людей.

Я увидел вершины в последнем сиянье,
Озарённые так, словно их изнутри
Зажигало не солнце, а тайное знанье,
Что темнеет вокруг — чтоб яснело внутри.

И тогда мне открылось простое устройство
Всех падений, разлук, неудач и потерь:
То, что кажется крахом, нередко лишь свойство
Открывать незаметную прежде нам дверь.

То, что взяли, не значит, что стало чужое;
Что исчезло из рук — не исчезло совсем.
Оно входит в характер, становится волей,
Превращается в опыт, понятный не всем.

Ночь уже заливала дома и дороги,
Гасли окна, и крыши тонули во мгле.
Только там, наверху, над чертою тревоги,
Ещё медлил огонь на небесном стекле.

И я понял: не стоит цепляться за тени,
Проклинать перемены и спорить с судьбой.
Лучше выше подняться на немного ступеней
Над вчерашней бедой и над прежним собой.

Пусть дрожит под ногами неверная лестница,
Пусть порою темно и не видно перил —
Кто идёт до конца, тому заново светится
То, что внизу он однажды навек схоронил.

Если мир опустеет, обрушится крыша,
Если ветер сорвёт всё, чем жил до сих пор, —
Поднимайся. Чем сумрачней кажется ниже,
Тем просторней и чище становится взор.

И когда тебе скажут: «Исчерпаны силы»,
Не доверься ни страху, ни горечи дня.
Высота существует затем, чтоб учила:
После каждого вечера — снова заря.