Свидетель

(Светлой памяти младшего лейтенанта, позывной "Фирс".
 Написано по его записям в телефоне.)
Туман упал росой на землю, смешавшись с кровью и жнивьем,
округе местной став постелью, что обогрета будет днем.
В тот день 200-х было много, нести пришлось из под огня.
Из пекла смерти та дорога, где жизни нет уж загодя.
Луч первый лиц окрасил бледность тех, чье дыханье прервалось.
Оставив здесь свою безследность, им в мир иной уйти пришлось.
Вдруг будто колокола эхо, ударил ввысь надрывный звон.
Стал для живых в момент помехой, в траву упавший телефон.
Рука, что обессилев разом, разжала пальцы охладев.
Мигнул экран потухшим глазом, своим желаньем жить задев.
То был сигнал живым: возьмите послание вам в мой смертный час
и близким всем своим прочтите, чтоб не забыли они нас.
"Мне говорить вдруг стало трудно, я разучился говорить.
Писать мне легче, это нужно, чтоб помнить все и не забыть.
Пусть прочитают это люди, осмыслят ужасы войны,
ведь там у них простые будни, заботы мирной тишины.
А здесь в Желанном - ад кромешный, желанье выстоять бы в нем.
Враг до предела озверевший как в тире нас сечет огнем.
Штурмов кровавый след повсюду. Мы бьемся на смерть день за днем.
Уже давно не верим в чудо, не верим что еще живем.
200-х много и 300-х, нет связи, нет еды, воды.
Мы без вести пропавшие солдаты, чьей кровью уж заполнены следы.
Из тех, кто шел в прорыв, никто не выжил.
Я из живых последний командир. Со мной ребята, кто по рангу ниже,
жизнь отдают в войне за русский мир.
Воды б глоток, дыханье на исходе. С салфеток влага выжата давно.
Жар изнуряет, он не по погоде, пот ест глаза и в них порой темно.
Мы перестрелкой знать даем что живы, подмоги ждем, нас рано хоронить.
Враг для 200-х рвет весь день могилы, но дух ему у русских не сломить.
Девятый день, в живых осталось восемь. Контузия у всех не первый раз.
От боли ран сознанье просто сносит, ребятам отдаю уйти приказ.
Подмога не дошла, никто не выжил. Девятой роты больше нет в живых.
300-х отправляю, им бы выжить, уйти назад в очередной прорыв.
Останусь здесь, прикроем со связистом. Я офицер, за то ответ нести.
Пусть трибунал, душой я буду чистым, как смерть ребят потом перенести.
В глазах парней упрямое упорство, никто из них не хочет уходить.
Их героизм - это не притворство, здесь выстоять чтоб дальше чистым быть.
С прорывом вновь нам принесли две вести,снят с должности тот командир полка,
что положил две роты в этом месте, лег батальон от смертного броска.
Он арестован сука слишком поздно, ребят погибших это не вернет.
Боль в сердце от того сверлит занозно, их нет, а этот все еще живет.
Вторая весть - уходим на прорыве. Приказ пришел уходим в эту ночь.
Душа кричит, в ней как в больном нарыве, как мертвым напоследок всем помочь.
Их много, всех нести не сможем. Для семерых на спинах путь домой.
Оставшимся позднее мы поможем, пока ж им гнить в полях здесь под жарой.
На карте ставлю крестик в этом месте, сюда вернуться уж заказан путь.
Вдруг захотелось быть здесь с ними вместе, жизнь потерять свою, перечеркнуть.
Рвет крышу боль тупая будто пуля. Слеза мужская не боясь стыда,
течет, ее смахну я, но кровь ребят не смыть мне никогда.
Что я скажу их матерям и женам, не уберег в бою своих парней.
Грехом я этим нынче пораженный и он страшнее всех других смертей.
Уходим ночью, ночь пропахла гарью. Повсюду трупы, будто смотрят вслед.
Воронки-раны, те что от ударов, напоминают брода в огне нет.
С ночного неба звезды смотрят в душу. Кто я теперь, ужели человек.
Я изнутри сгорел, мой мир разрушен, войны клеймо на мне теперь навек.
Я предпочел остаться б в этом поле, среди парней что смотрят мне вослед.
Приказ стоять на смерть по моей воле, за то пред богом мне держать ответ.
О боже, я теперь на все согласен. Прошу лишь сохрани это письмо.
Пусть люди знают: мир войны ужасен, смерть обнажает там свое лицо.
Пусть телефон найдут. Там в его теле, пишу живым, не забывайте нас.
Любить и жить, здесь все того хотели, но жертвуем собой мы ради вас."
В тот день 200-х было много, нести пришлось из под огня.
Забрать парней пришла подмога, ответный бой за них ведя.
С земли пропитанною кровью, бил в небеса надрывный звон.
Нечеловеческою болью делился с небом телефон.