Старушка будет Димку поминать

Ты сделала таким меня, теперь
Я буду искренне хвалить тот час разлуки.
И сам закрыл меж нами дверь,
Хоть и желал всего увидеть твои руки.

Я тот птенец, что породил себя из боли,
И направляю теперь взгляды к небесам.
Я сам поставил эти сцены, эти роли,
И эпилог я написал, конечно, сам.

Теперь не требую тепла, тебя, того, что было.
А мир меж тем прошелся колесом.
Когда меня любовь к тебе накрыла,
Я был правдивым, но постыдливым юнцом.

Меня терзали эти тучи расстоянья
И били штормом беспокойные ветра.
Во имя чести и святого упованья
О ней я думал, лёжа ночью, до утра.

Когда она проснется маленькой старушкой
И будет ей так лет за шестьдесят,
Она из дома выйдет на опушку,
И, глядя на детишек и ребят,

Легонько вздрогнет, рассыпая щепь ольхи,
С улыбкой вспомнит обо мне и засмеется
О том, какие посвящал я ей стихи
И как я говорил о них серьёзно.

Её обнимет за спиной любимый муж,
И внуки будут бегать по опушке,
Вокруг деревьев изо самых спелых груш,
И по двору опять бросать свои игрушки.

Старушка улыбнётся ещё ярче.
Стихи от Димки долго будет вспоминать.
А на опушке станет днём намного жарче,
И будет в доме она Димку поминать.