Полет души над обыденностью в домашних тапочках

— борт, где экипаж и пассажиры перепутали роли:

. Стюардессы и пассажиры учат пилотов управлять самолётом. Пилот;мечтатель, который вместо управления самолётом рисует картины, глядя в стекло… Рисует небесные  пейзажи; временами надевая виртуальные очки реальности, чтобы вышло правдоподобней.

Один выпивший пассажир думает, что аттракцион «Американские горки» сделан в виде самолёта, и требует мёртвую петлю и вхождение в штопор.

Батюшка — борт;инженер, который чинит двигатель с помощью скотча и жвачки и веры в чудо… Крестится и повторяет, прилепляя жвачку: «С божьей помощью, с божьей помощью».

Одно облако, приняв вид прекрасной дамы с кудрявой шевелюрой, вещает красивым басом: «Быть или не быть — пить или не пить, вот в чём вопрос… А может, лучше чай с лимоном?»

Пассажиры неистовствуют: хлопают, свистят и дерутся подушками безопасности. Шум такой, что пешеходы на земле задирают головы: «Что там, в небе? Рок;концерт ангелов? Или дискотека херувимов? Или съёмки нового фэнтези?» — предположил кто;то.
— Нет, — улыбнулся старик, сидевший на скамейке. — Это просто кто;то очень счастлив и не скрывает этого.

А песок на земле щекочет пятки отдыхающим мужчинам и шепчет: «Расслабься, тут нет жены…»

Самолёт делает остановку  — самолёту надо отдохнуть, поесть и поспать и выпить стакан невесомости
И поэтому наверху веселье идёт полным ходом:

кто;то строит домики из облаков и радуг — стены прозрачные, крыши меняют цвет по настроению: то нежно;розовые, то ярко;бирюзовые, то мерцающие, как северное сияние;

дети ловят падающие звёзды сачками и вешают их вместо лампочек — свет мягкий, мерцающий, отбрасывает на облака причудливые тени в виде замков, древних сражений и городов;

на маленькой сцене попугай;дирижёр размахивает крылом, а оркестр из туч играет марш на облачных трубах и ветряных скрипках; а сны работают фокусниками и иллюзионистами, погружая пассажиров в сказочный мир волшебства, и пассажирам кажется, что они находятся на старинном балу и одеты в старинные платья с золотыми кокошниками и подвесками в виде диковинных зверей;

официанты;облака разносят коктейли из утренней росы с дольками радуги и кубиками тумана; а чай с лимоном разливается по невидимым или прозрачным как ветер чашкам — каждому по глотку чуда;

в уголке философствует тучка;старичок: «Мы не в силах остановить своё движение вперёд, если уже разогнались, и впереди либо падение в пропасть;бездну, либо полёт к облакам".
И я меняюсь и становлюсь другим, ощущая какое;то волшебное состояние трансформации — то дождь из лепестков, то снег из мишуры и страз, то просто красивый узор на небе»;

влюблённая пара облаков, превратившись в силуэты мужчины и женщины, держится за края любви и, обнявшись, медленно кружится в танце, оставляя за собой шлейф из серебристых искр; и звучит песня — a;ha, «Lifelines»;

маленький мальчик, взлетая на воздушном змее, дотягивается до самой яркой звезды и шепчет ей на ухо секрет — звезда тут же вспыхивает ярче и озаряет мир радужным поцелуем света.

А песок на пляже продолжает шептать: «Видите? Мир — это игра. К чему делать серьёзные лица? Улыбнитесь. Подпрыгните. Прокричите что;нибудь хорошее! Поймайте облако за хвост. И прокатитесь по волнам. Потанцуйте с ветром. Поговорите со звездой. Всё возможно — особенно здесь».

Над всем этим, раскинув крылья, парит облако;философ. Оно глубокомысленно кивает и добавляет: «Главное — не забыть добавить в чай щепотку волшебства, искренности и радости. И тогда мир внутри станет волшебным, станет другим, добрым и счастливым».

И где;то внизу, на земле, люди задирают головы, улыбаются и шепчут: «Смотрите! Небо сегодня какое;то особенное… живое».

А наверху, веселье идёт полным ходом.

На самом краю мира, там, где небо касается земли, а горизонт сворачивается в рулон, как старая карта, расположился Небесный Зал Развлечений — место, куда попадают мечты, когда им становится тесно в головах.

Сюда не продают билетов — сюда попадают случайно: кто;то заснул на пляже и проснулся уже среди облаков, кто;то прыгнул с большой высоты, а кто;то просто поднял глаза в тот самый миг, когда радуга опустилась низко;низко и успел схватиться за её край и почувствовать её мягкость.

Вход охраняет тучка;швейцар в цилиндре из синего тумана и с тростью;молнией:
«Добро пожаловать, — бормочет она, пропуская очередного гостя. — Хотите программу? Вот: концерт клоунов облаков, мастер;класс по строительству домиков из радуг, танцы с ветрами и чай с лимоном из небесной кухни».

Над залом парит огромная вывеска, написанная перистыми облаками: «Каллиграфами».

«Сегодня в программе: Шекспир и чай с лимоном. Кто вкуснее?»

Зал уже полон:

ангелы;подростки сидят на карнизах из жёлтого тумана и делают селфи  молниями;

старая туча;бабушка вяжет шарф из малинового дождя и ворчит: «В моё время облака были гуще, а грозы — душевнее!»;

группа облаков;модернистов спорит, можно ли считать дождь инсталляцией;

а ветер спорит с небесной рекой о психоделии и сюрреализме;

ветер;официант разносит облака;подушки с надписью «В случае паники — обнимать»;

И вот, в центре зала, на сцене из грозовых туч, появляется облако, принявшее вид прекрасной дамы с пышной кудрявой шевелюрой, и вещает красивым басом: «Время — это ветер, который мы чувствуем, подставляя лицо своей мысли».

Младший пилот тем временем стоял и рисовал за штурвалом. Кистью, обмакнутой в небо, он выводил на стекле картины: величественные горы, таинственные моря, наполненные фантастическими обитателями, и старинные города — всё то, что самолёт пролетал внизу. Картины оживали и на мгновение становились реальностью: пассажиры видели перед собой не стекло, а настоящие пейзажи-картины.

Пассажиры проводили мастер;класс «Как посадить самолёт за 5 минут», даже если ты не умеешь управлять самолётом:
— Итак, — вещал один пассажир, размахивая планшетом, — главное — не паниковать! Просто представьте, что это большая игрушечная машинка…

— И нажмите вот эту красную кнопку! — радостно добавила вторая, тыкая пальцем на разные кнопки на панели. — Говорят, она включает автопилот или кофеварку. В любом случае будет весело!
— Это шедевр! — восхищался пилот собственной картиной. — Называется «Полёт души над обыденностью в домашних тапочках».
— А курс? — по привычке спросил батюшка борт;инженер.
— Курс? — пилот задумчиво мазнул кистью по стеклу. — Курс — это линия горизонта. Видишь, она изгибается… как улыбка!

Тем временем пассажир в футболке с надписью «Я люблю экстремальные аттракционы» требовал вернуть деньги из;за того, что аттракцион не оправдал его ожиданий: «Он хотел „вау“, а получил… ну ни ничего  себе смерч, и мы в центре его?!»

Батюшка борт;инженер: «Скотч и жвачка — это магия XXI века. И на них держится всё. Даже наш двигатель».

Кто;то присел на корточки и осторожно коснулся золотого слова «надежда». Оно запульсировало в ладони, словно маленькое сердце. Рядом лежало алое «гнев» — оно обжигало даже на расстоянии.

Группа облаков;модернистов спорила, можно ли считать дождь инсталляцией: «Это перформанс! Капли — это мазки на холсте неба!»

Ветер спорил с небесной рекой о психоделии и сюрреализме: «Ты просто поток сознания! А я — чистая психоделия!»

Тем временем в самолёте пилот;мечтатель оторвался от своего альбома:
— Друзья, кажется, мы приближаемся к Небесному Залу!

И правда — иллюминаторы наполнились мягким светом, за ними проплывали домики из облаков, дети ловили звёзды сачками, а оркестр из туч играл марш на облачных трубах.

«На краю мира, где небо сливается с морем, стоял старый маяк. Но светил он не кораблям — он высвечивал забытые сны. Каждый луч выхватывал из темноты обрывки воспоминаний: детский смех, первый поцелуй. Люди просыпались с воспоминаниями о завтрашнем дне…»
«Почему я помню то, чего ещё не было?» — прошептала влюбленная девушка.

«Объятие — это маленькая вселенная. В нём помещается всё: любовь, защита,— доверие, тепло. И когда два человека обнимаются по;настоящему, они создают свой собственный космос — где нет места страху, одиночеству и сомнениям.

Художник;пилот мазнул кистью — и за иллюминатором возник белоснежный пляж, пальмы и бирюзовое море.

— Ура! — закричал пассажир в футболке «Я ; экстремальные аттракционы». — Наконец;то море! Где мой надувной круг?!
— Сэр, мы на высоте 10 000 метров, — вздохнула стюардесса.
— Тем лучше! — не сдавался пассажир. — Прыгну прямо в море!
— Это наш маршрут, — шептал младший пилот. — Мы летим туда, куда я рисую.

пилот, с пышными закрученными усами и бородой в виде звезды в сдвинутом набок котелке, торжественно вручил пассажиру, любящему экстремальные горки, в костюме бизнес;класса вещевой мешок вместо парашюта:
— Держите, сэр! Это новейшая модель — «Парашют;Эконом». Раскрывается через три минуты после падения. Зато какая скидка 70 %!

Пассажир экстремал, лысоватый мужчина с портфелем, недоумённо покрутил мешок в руках:
— Но… я же просто лечу в отпуск!
— Тем более! — подмигнул пилот. — Вот и совместите приятное с полезным.

Старая туча;бабушка, вязавшая шарф из малинового дождя, возмутилась:
— В моё время радость выражали сдержанно! Вот я в молодости просто улыбалась — и этого хватало, чтобы расцвели все мужские лица вокруг, и тянулись ко мне, и я, как солнце, всех их обогревала.

А туча не успела добежать до туалета и пролилась прямо на головы отдыхающих.

— Дождь — это метафора бренности бытия!
— Нет, дождь — это символ вечности, — спорили облака;модернисты.

Дети;мечтатели бегали между рядами, ловили падающие звёзды сачками и пытались надуть временные пузыри из зелёного тумана. Один пузырь лопнул, обрызгав всех радужной пылью
— Ой, извините! — хихикнул мальчик. — Зато теперь у вас у всех веснушки из радуги!

Вдруг младший пилот воскликнул:
— Смотрите! Я нарисовал портал в другое измерение!
Он мазнул кистью по стеклу — и за иллюминатором открылся туннель, сверкающий всеми цветами радуги.

Самолёт нырнул в туннель — и оказался в мире, где законы физики были просто ненужными рекомендациями:

облака танцевали вальс;

звёзды играли в прятки;


чай в чашках менял вкус каждую минуту: то малиновый, то шоколадный, то со вкусом морской соли.

— Ну что, — подмигнул борт;инженер, — кто ещё говорит, что наша работа скучная?

Звёзды играли в прятки: одно спряталось в волосы стюардессы, а вторая — в карман. Дождь шёл снизу вверх, и капли звенели, как маленькие колокольчики. Воздух пах то свежестью после грозы, то ванильным мороженым, то новыми книгами.

пилот-художник нарисовал на стекле гигантского розового слона — и тот тут же материализовался, помахал хоботом и улетел вдаль, напевая песню Назимы «Тысячи историй о любви».

Пассажир в футболке «Я ; экстремальные аттракционы» наконец;то получил свою мёртвую петлю — самолёт закрутился вокруг своей оси, как собака, пытающаяся укусить собственный хвост, а пассажир восторженно вопил: «Вау! Теперь штопор! Ещё штопор!»
— Дайте мне штопор, я хочу открыть вино!

Борт;инженер, вдохновлённый атмосферой, решил усовершенствовать двигатель, держащийся на скотче и жвачке, и прилепил к нему радужную ленту, бантик и табличку «Магия XXI века». Двигатель благодарно заурчал и начал испускать мерцающие искры.

Пассажиры с азартом пытались ловить облака: кто;то поймал пушистое и ослепительно белое, кто;то — сиреневое с блёстками, а один сонный пассажир даже умудрился поймать маленькое грозовое (оно слегка пощекотало его током, и он слегка взбодрился и проснулся) — и все рассмеялись, глядя на его широко открытые глаза.

Пассажир;экстремал, который всё ещё держал вещевой мешок вместо парашюта, вдруг обнаружил, что мешок теперь полон конфет.
— Ну что ж, — философски заметил он, — это определённо лучше, чем пустой вещмешок. Хоть конфет наемся до отвала, пока буду падать.

Самолёт плавно вынырнул из портала прямо в центр Небесного Зала. Тучка;швейцар в цилиндре из синего тумана торжественно объявил:
— Добро пожаловать на праздник! Сегодня в меню: чай с лимоном из утренней росы, коктейли из звёздной пыли и танцы под музыку звёздного ветра! Северное сияние создаст атмосферу.

Все вышли из самолёта — и тут началось настоящее веселье:

пилоты играли в облачные шахматы, где фигуры оживали и давали советы;

пассажир;экстремал катался на облаке;аттракционе, которое то взмывало вверх, то ныряло вниз; то сбрасывало его, как дикая лошадь, но он, как заправский ковбой, пытался усидеть в небесном седле;

стюардессы учили ангелов делать бумажные самолётики, которые тут же превращались в настоящих птиц;

борт;инженер и тучка;бабушка устроили соревнование: кто свяжет самый длинный шарф — она из малинового дождя, он из скотча и жвачки.

Пришло время возвращаться. Младший пилот взял кисть и нарисовал на стекле дорогу домой — она выглядела как мерцающая тропинка.
— Готовы? — спросил старший пилот.
— Всегда готовы! — хором ответили пассажиры и подняли руку ко лбу, как пионеры.
Каждый взял на память по маленькому облаку;подушке с надписью «В случае паники — обнимать», по звёздочке в сачке и по крупице радужной пыли. И все были счастливы.