104 Луния и ашуг

В давние времена, когда небо было ближе к земле, а ветры умели говорить, жил один могущественный царь. И была у него дочь, чей лик сиял подобно самой яркой звезде в безоблачную ночь. А звали её Лунией.
Она росла в высоком замке, на айване, увитом жасмином, и дни её текли медленно, как прозрачная вода в горном ручье. Многие женихи — и из собственной земли, и из заморских стран — сватались к ней. Приходили царевичи на богатых конях, везли сундуки с золотом и редкими шелками. Но Луния лишь печально отворачивалась: ни один из них не затронул её сердца. А отвергнутые юноши бросали взгляды, полные тоски, и вздыхали так, что листья на платанах трепетали.
Однажды в город забрёл странствующий ашуг. Одежда его была бедна, за плечами висел чунгур — старый, но хранивший тепло многих песен. Он шёл, куда глаза глядят, и случайно оказался у стен царского дворца. Подняв голову, он увидел на айване Лунию. Свет её лица ударил ему прямо в сердце.
Не ведая страха, не думая о неравенстве, ашуг сел на камень у стены, пальцы его сами коснулись струн, и он запел. Он пел о любви, которая не ищет награды, о тоске, что острее кинжала, и о надежде, что живёт даже в пепле. Ветер, проходивший мимо, замер. Соловьи в царском саду умолкли, а потом подхватили его мелодию — так чиста была эта песня.
Сердце Лунии, долгие годы спавшее под толщей льда, дрогнуло и растаяло. Впервые она взглянула на мужчину не с холодным безразличием, а с трепетом. Она полюбила ашуга — не за богатство, не за знатность, а за тот огонь, что он зажёг в её груди одним лишь голосом.
Но у каждого счастья есть завистники. Отвергнутые женихи, узнав, что гордая царевна отдала своё сердце безродному певцу, сгорели от ревности. Тёмной ночью они подстерегли ашуга на пустынной дороге и убили его.
Когда весть о гибели любимого достигла ушей Лунии, она не издала ни звука. Только побелела, как снег на вершинах, и в ту же ночь исчезла из замка. Одни говорили, что она бросилась со скалы, другие — что растаяла в лунном свете. Но старейшины, которые помнят больше других, шептали: её душа обернулась белым лебедем и взмыла в небеса.
И в ту же ночь на небе зажглась новая луна — ярче, чем когда-либо прежде. Она была прекрасна и печальна, и каждый, кто смотрел на неё, чувствовал в её сиянии что-то невыразимо родное.
С той поры влюблённые, чьи сердца разлучены судьбой, поднимают глаза к ночному светилу и вздыхают. Им кажется, что в лунном диске они видят лик прекрасной девы, а в тихом свете слышат отголосок той самой песни — песни, что когда-то заставила замолчать ветер и соловьёв.
В такие ночи толпы юношей выходят на улицы, стоят, запрокинув головы, и вздыхают. И луна, словно понимая их, льёт свой свет щедрее, соединяя всех, кто любил, любит и будет любить сквозь века.