77

Мне 77. Не горжусь я здоровьем; 
Слегка полинял, весь в морщинах, телец;
Но помнят собратья мои по застольям,
Что в прошлом я был - ещё тот огурец!

Нахальный, пропитанный перцем, солёный,   
В кадушке с рассолом - на самом виду;
Хрустящий костями, тугой и ядрёный …
И дамы мне верили – не подведу!   

Когда-то я был зеленцом малосольным,   
И жизнь  била пеной, бурлила  во мне;
Теперь, к сожалению, стал малахольным:
Задумчивый, тихий -  себе на уме.

Всю жизнь ощущал на душе тяжесть гнёта –
Нас сверху давили – не суйте носы!
Но запах смородины, плесени, мёда -
Снимал горечь с рюмки застольной слезы.

Мы зрели в холодном подвале во мраке,
Впитали в себя аромат местных трав;
Любой корнишон у нас спорил до драки,
Что род их - великий, хоть был и не прав.

Дубовая бочка – наш дом и планета;
Послойно в ней ценности наши лежат;
Тут мрачно и мутно, и солнца здесь нету,
Но мы любим всех за родной аромат.   

Любители специй нас дурят, возможно:
Суют крепкий хрен – куда только можно,
И балуют травкой – такой, как укроп…
А есть и такие, что врут нам безбожно:
Мол, чтоб не закисли – всем нужен чеснок.

Мы все в этой бочке - одной той же крови,
Течёт в наших венах солёный рассол;
И  в жизни томатов, капусты, моркови
Есть общая цель – лечь на жертвенный стол.

Овощи, яблоки, рыжики – в страхе;
Мочёное братство ждёт день стопарей:
Как повар устроит на кухонной плахе
Публичные казни под тосты друзей.

Пойдут на закуску покорно и строем;
Из них прессом выжмут по капельке сок…
Ударят над ними вдруг звонко и с боем
Стаканы любителей выпить  чуток.

Привет всем, кто утро встречает рассолом!
Не морщась, весь мир посылает к хренам;
Я – старый огурчик, хоть стал балаболом,      
Но всяким любителям – не по зубам.