Меридиан Радде. Глава9часть2

Пролетело две недели каторжного, но ясного труда. Хинган окончательно сбросил остатки весенней робости. Пока Степан, налегая на двуручную пилу вместе с Густавом, поднимал венец за венцом, тайга вокруг них менялась на глазах.
Коробка сруба была готова. Семь рядов мощной лиственницы стояли плотно, скрыв под собой позорные отметины медвежьих когтей. Но Радде за эти четырнадцать дней прожил двойную жизнь. Утром и вечером он был плотником, чьи плечи гудели от тяжести бревен, а в полуденный зной, когда Степан объявлял перекур, Густав превращался в одержимого искателя.
— Гляди, Степан, — Радде бережно раскладывал на свежеотесанном пороге свою добычу. — Ты рубишь стены, а я собираю душу этой земли.
Его гербарий, спасенный от медвежьей слюны, теперь пополнился сокровищами, ради которых стоило терпеть и голод, и гнус. Здесь были золотистые чашечки адониса амурского, уже отцветающего на припеках, и пушистые, похожие на сказочных зверей колокольчики прострела даурского. Рядом горели ярко-оранжевые, почти огненные головки купальницы, которые Радде нашел в тенистом распадке, и нежные, хрупкие ветреницы, дрожащие от любого вздоха реки.
— Красиво, Иваныч, — Степан вытирал пот со лба, опираясь на верный топор. — Только ты эти лютики-цветочки подальше от комеля держи. Нам завтра стропила тянуть, не ровен час — зашибем твою науку бревном.
Радде улыбнулся, бережно расправляя лепесток. Он видел, как за этими цветами проступал облик будущего края. Каждый стебель в его папке был так же важен, как и каждый моховой шов в их новом доме. К середине мая коробка пахла густой лиственничной живицей так сильно, что этот сладковатый, терпкий дух кружил голову. Радде посмотрел на свои руки: пальцы в смоле, ладони в мозолях, а под ногтями навсегда поселилась земля Хингана. Он больше не чувствовал себя чужаком.