Мария и Степан

Колодец глубокий, вода ледяная,
В нём горе казачки сквозь воду видна.
Любовь неземная, и месть роковая,
Как песня степная, как доля лихая.

И ветер доносит сквозь годы и дни
Печальную повесть казачьей любви.
Где верность и клятва дороже, чем жизнь,
А месть, словно пламя, сжигает мосты.


Вода – это символ жизни, а жизнь – это вера. Вера в лучшее, в Бога, в судьбу, в истории, которые бережно передают нам предки.

Во дворе бабушки стояла старая качалка, служившая для полива огорода. Вода в ней отдавала привкусом мела и для питья была непригодна. За чистой и прохладной питьевой водой мы отправлялись под гору, к колодцу. Бабушка, опираясь на коромысло, несла две цибарки, а я, маленький, тащил свой полведерник.

Поднявшись на горку, мы останавливались передохнуть. Я помогал ей снять тяжелые ведра с коромысла, она клала его на ведра и присаживалась, переводя дух. Я, непоседливый мальчуган, бегал вокруг, не зная усталости. Чтобы хоть как-то привлечь мое внимание, бабушка рассказывала мне казачьи истории.

Одна из них врезалась в память навсегда. Это была печальная повесть о трагической любви казака и казачки.

"Послушай, внуча вот такую быль, а может и не быль, может и правда", начала рассказ бабушка: Донские казаки, односумы, друзья с детства, Ефим и Арсений, поклялись поженить своих детей, которых еще до появления на свет обручили. "Как только у кого-то из нас родится дочь или сын мы их поженим, чтобы сродниться". Но судьба распорядилась иначе: Ефим погиб в походе, не дождавшись рождения сына. А у Арсения родилась дочь Мария.

Подрастающие Степан и Мария, ещё не видевшие друг друга, но связанные узами брачного договора выросли, встретились и полюбили друг друга. Проходит время и отец Марии меняет жизненные планы. Он обещает отдать свою дочь за местного казака Никодима, спасшего однажды его дом от пожара. Никодим становится преградой между влюбленными.

Солнце выжигало донскую степь, когда Арсений объявил о своем решении выдать Марию за Никодима. Степан, услышав эту весть, окаменел. Сердце его, еще вчера полное надежды, теперь сжималось от невыносимой боли. Он помчался к дому Арсения, намереваясь поговорить с ним, вымолить уступку, напомнить о клятве, данной когда-то с его отцом.

"Арсений! Что это за весть до меня дошла? Ты хочешь нарушить клятву, данную моему отцу Ефиму?" – кричал Степан, ворвавшись во двор. Арсений вышел навстречу, его лицо было непроницаемым. "Клятвы клятвами, Степан, а жизнь есть жизнь. Никодим спас мой дом от огня, он герой, и Мария станет его женой. Ты же… ты лишь бедный казак, без гроша в кармане." Степан попытался возразить, но Арсений прервал его: "Уходи, Степан. Не испытывай мое терпение." Ярость закипела в Степане, и слова замерли на губах: "Мы решим это с Никодимом!".

Встреча Степана и Никодима была неизбежна. Они сошлись у реки, где когда-то, будучи мальчишками, вместе ловили рыбу. Теперь их взгляды встретились, полные ненависти и презрения. "Ты отнимешь у меня Марию? Не бывать этому!" – прорычал Степан. "Она будет моей, по праву, данному мне ее отцом. И ты, не встанешь у меня на пути." Кулаки сжались, и началась драка, жестокая и беспощадная. Сила была на стороне Никодима, а отчаяние – на стороне Степана. В итоге Степан упал, сраженный ударом в висок. Никодим злобно сплюнул и ушел, оставив его лежать неподвижно на берегу.

Марья, узнав о гибели Степана, не проронила ни слезинки. Внутри нее все оборвалось. Жажда мести ослепила ее. Она твердо решила отомстить за любимого. "Я выйду за тебя, Никодим, – сказала она, подойдя к нему с опущенной головой. – Но сначала выполни мою просьбу. Вырой мне колодец с ключевой водой. Я хочу, чтобы вода была чистой и прохладной, как моя любовь к тебе будет после свадьбы." Никодим, ослепленный радостью, согласился.

Никодим трудился не покладая рук. Он день и ночь копал колодец, стремясь угодить своей будущей жене. Земля была твердой, солнце палило нещадно, но он не сдавался, движимый предвкушением обладания Марией. С каждым взмахом лопаты, с каждым ведром поднятой земли, он представлял себе их счастливую жизнь вместе. Он не замечал ни злобы в глазах Марии, ни насмешек односельчан, которые видели его изнурительный труд.

Когда колодец был готов, Мария подошла к краю и, заглянув вниз, сказала: "Вода и правда чистая. Но мне нужно убедиться, что она достаточно холодная. Спустись вниз и окунись, Никодим." Никодим, ни о чем не подозревая, поставил лестницу и спустился в колодец. Вода обжигала холодом, но он улыбнулся, предвкушая похвалу Марии. "Вода холодна и немного солена!" – крикнул он. Марья, не отвечая, вытащила лестницу и засмеялась. "Как Никодимушка тебе вода? Это не вода, это мои слезы. И ты утонешь в моем горе".

Никодим, не мирясь с приготовленной ему участью изо всех сил карабкался вверх. Он не хотел умирать. И когда ему оставалось несколько венцов до конца колодца, Мария нагнулась в колодец, чтобы посмотреть, где Никодим и её косы упали на руки Никодима. Он с надеждой схватился за них пытаясь выбраться из колодца. Марья не мешкая схватила нож, лежащий рядом с колодцем, и отрезала себе косы.

Тихий всплеск возвестил о конце Никодима. Мария отбросила нож в сторону и присела на край колодца, глядя в темную глубину. Ни раскаяния, ни жалости она не чувствовала. Только ледяное спокойствие, заполнившее ее изнутри, подобно той воде, что поглотила Никодима. Горечь обиды, копившаяся в ее сердце, наконец, нашла выход. Слезы высохли, уступив место жгучей решимости.

Мария, убедившись, что Никодим мертв, спокойно вернулась в отцовский дом. Она знала, что ее ждет проклятье родных, но месть была совершена. Сердце ее, хоть и разбитое горем, теперь было наполнено ледяным спокойствием.

Внутри дома ее ждал полумрак и тишина. Она суетливо рылась в сундуке, вытаскивая одежду и складывая её в узелок. Внезапно ее взгляд упал на зеркало, висевшее на стене. Она остановилась, завороженно глядя на свое отражение. В тусклом стекле она увидела не прежнюю Марию, красивою и покорную, а незнакомую женщину с твердым, решительным взглядом. Лицо ее было бледным, а короткие обрубки волос, торчащие вокруг лица, придавали ей дикий, непримиримый вид.

Она отвернулась от зеркала, словно испугавшись собственного отражения. Теперь ей было все равно, что будет дальше. Она бежала не только от людей, но и от самой себя, от той, кто решилась на этот отчаянный шаг. Она вышла из дома, оставив позади прошлое, полную страданий и унижений жизнь. Впереди ее ждала неизвестность, полная опасностей и лишений, но она была готова ко всему. Потому что знала – хуже, чем было, уже не будет.

Запрягла лошадь отца и ускакала в степь, с непокрытой головой и развевающимися обрезанными волосами. Донская степь, казалось, замерла в ожидании, словно оплакивая всех, кого поглотила эта трагедия. Любовь, предательство, жажда мести – все сплелось в тугой клубок, оставив после себя лишь боль и опустошение.

Хутор осиротел. С тех пор, как Мария исчезла, над хутором повисла какая-то гнетущая тишина. Ветер, гулявший по степи, казалось, шептал только о ней, о её дерзости и отчаянии. Старики крестились, вспоминая недобрым словом род Арсения, а молодые казачки украдкой завидовали её решимости. Колодец тот, прозванный в народе "Марьиным", долгие годы стоял наполненный чистой, как слеза, водой, но никто не смел к нему прикоснуться. Говорили, вода в нём отравлена горем и мщением.

Арсений, сломленный горем от потери дочери и позора, что легла на его род, ушёл в монастырь, где и закончил свои дни в молитвах о прощении. Лишь изредка доходили до хутора слухи о том, что видели одинокую всадницу, похожую на Марию, то в степях Придонья, то в песчаных колках. Никто не знал, жива ли она, или это лишь призрак, навеки привязанный к земле, обагрённой кровью её любимого.

А легенда жила. Передавалась из уст в уста, обрастая новыми подробностями, становясь то предостережением молодым казакам о коварстве женской красоты, то гимном непокорности о силе женской любви. И каждый, кто приезжал в хутор, непременно слышал историю о казачке Марии, которая смогла отомстить за любимого, даже ценой собственной судьбы.

С тех пор, как гласит легенда, в лунные ночи можно увидеть призрак девушки на коне, скачущей по степи в поисках покоя. Говорят, что колодец тот до сих пор существует, и вода в нем горькая, как слезы Марии. А ветер, гуляющий по степи, шепчет имена Степана и Марии, напоминая о трагической любви, победившей даже смерть."

Бабуля затихла, посмотрела на меня грустными глазами: "Ну что внучок отдохнул, помоги поднять цибарки, да пойдем домой, чайку попьем и животину покормим."

Теперь каждый раз, когда ходили по воду, мне казалось, я слышал звон воды в колодце, мне чудилось, что это плачет душа казака, обреченная на вечные скитания и одиночество. Заглядывая в него, я видел только черноту воды и пугающую темноту, темноту жизни, которая нас ждет впереди. Но как только поднимается ведро воды из колодца, вода сразу становится живой и прозрачной.

Колодца этого, где мы набирали воду давно уже нет, но память меня возвращает в те беззаботные детские годы, когда бабуля была жива и рассказывала мне разные истории. Кода приезжаю на родину поднимаюсь на гору и смотрю на бескрайнюю степь, на солнце, что алым шаром катится к горизонту, и слушаю, слушаю шепот ветра, шорох травы под ногами. И кажется мне, что слышу я не только это, я слышу тихий голос бабушки, коротая мне рассказывает новую историю…