Что наша жизнь... глава 23

Вадим был потрясён этой трагедией и поспешил обрадовать женщину и рассказал все что знал о Кире. Он теперь думал как правильно называть Олю. Услышав историю своей дочери, она с сомнением смотрела на Вадима, не решаясь ему поведать о том, как долгими бессонными ночами  перебирала драгоценные воспоминания  о яркой, как зарница, любви, о маленьком беззащитном ребенке, которое не успела прижать к груди. Это её единственное счастье,  которое она не смогла защитить. Не простит ей дочь  никогда своих мытарств, своей обездоленности, да и не будет она, её мама, просить о прощении , у каждого человека свой ад. Глядя в глаза Вадиму, она понимала, что не так просто пришел человек искать чужие корни, искать возможность  открыть тайну рождения, понимала интуитивно какие чувства он испытывал к её дочери. Робко, без надежды,  она попросила увеличенное паспортное фото Киры. Теперь она будет долгими вечерами любоваться на это фото и просить и молить Бога уберечь свое дитя. Она знала, что не заслужила место под солнцем, не отстояла свою любовь,испугалась. Выслушав её, Вадим поспешил попрощаться, взволнованный встречей, огорченный что не мог рассказать всю правду о жизни Киры, где она теперь и как она живёт. Дверь за ним закрылась и мама Оли возвратилась в свою прошлую жизнь, в свои воспоминания, перебирая их с сожалением и страданием.
  Её муж разрушил  её мир своей деспотичной любовью. Она часто думала как получилось что из весёлой и красивой девушки она превратилась в запуганное существо. В женщину, которой каждый день приходилось оплакивать  свою жизнь. В женщину не познавшую радость  материнства. Она была как первый весенний цветок тянувшийся к небу и раздавленный колёсами грузовика проехавшего случайно. У неё не хватило решимости отстоять свою любовь, свое дитя и пройдя сквозь годы она эту ошибку мучительно оправдывала, потом меняла свое мнение, что нужно было поступить иначе и была бы у неё семья, была бы дочь, с нетерпением, выглядывая в окно, они обе ожидали бы спешившего к ним любимого, они вместе растили бы свою красавицу...
  Теперь у него наверное своя семья, другие, не её, дети, а может он и вспоминает голубоглазую красавицу и ту любовь полыхнувшим ярким заревом. Она засыпала, улыбаясь этим воспоминаниям. А теперь в её сны приходила девочка с фото, у неё были мамины глаза, голубые в пол лица, её губы, её волосы, только брови вразлет, чёрные, немножко удивленно приподнятые были папины.
  Она и раньше приходила к ней во сне, эти сны были яркие и цветные. По зелёному полю навстречу ей бежала  девочка, яркое солнышко освещало  маленькую фигурку с длинными косичками и  беленькой челочкой. Косички подпрыгивали от бега она протягивала маме букетик из ромашек. Эти сны были такие реальные, что она ощущала маленькие холодные ручки, просыпалась от горя , что не может согреть их, прижать к себе эту крошку, целовать румянец щёчек. Ей сказали в роддоме что девочка умерла, когда она тайно возвращалась к доктору, чтобы узнать и попробовать вернуть малышку. И все эти годы она винила себя, раскачивала в себе эту вину маятником. Она опять возвращалась к воспоминаниям, мечтала о том как все могло бы быть иначе прояви свою настойчивость, если бы она не испугалась тогда за любимого, а вероятность мести  мужа так отчётливо читалась в его горевших бешенством глазах. Его угрозы,  произнесенные тихим голосом, их он с улыбкой шептал ей на ухо, что он сделает и как он сделает и что её ожидает.. Возможно он блефовал, но зная его жёсткий характер, зная его связи и коварство она была уверенна в таком исходе.      
    Потом её жизнь превратилась в ад. Она тихо ненавидела мужа, а он как одержимый, любил её все сильнее и сильнее. В тоже время наслаждался её страхом, напоминал ей об измене, напоминал как она поступила со своей дочерью, забывая свою роль в её отказе от ребёнка. Она каждый день выслушивала его претензии и размышления о том что такие женщины как она не заслуживают своим поведением счастья материнства, что это хорошо что девочка умерла.  И  она верила, в это оплачивая свое поведение, чувствуя себя самой несчастной на свете. Она была заложница, принадлежавшей человеку сходившему с ума от любви к ней.