Стихи Чемпионата - весна 2026. Вторая десятка

№11 Магнитики
 
Проходные места, старым торговцам – квоты,
скучный ассортимент: от «истинно» до «в натуре».
Именные магнитики «тонкой ручной работы»
наштампованы для туристов в литературе.

Холодильник, в котором киснет закваска теста,
на колёсиках едет, магнитонепроницаем –
мир в локациях собран, нет больше живого места –
пресыщеньем потребность в магнитиках отрицает.

Токсикоз от рядов заносчивых, лицемерных.
Счастье – втюхать, мораль – должна покупать, раз может.
Чем кривее фитюлька, тем больше нулей на ценник…

Потерялся один «апокалипсис». Есть похожий?

(Тема: "Под новым углом")


№12 Апрельский снег

Снег заметает нежную зелень
лопнувших почек.
Терпит земля капризы апреля,
ждёт колокольчик,
скрытый до времени в синих чертогах
спящего лета.
Детство счастливое спит за порогом
памяти где-то.
Я ли не бегала вдоль побережья
рассветом ранним,
не собирала сокровищ, небрежно
сплюнутых океаном?
Вот и теперь в стылом апреле
снежной финифти вместо
вижу пенное ожерелье
счастливого детства…

(Тема: "Прекрасное Далёко")


№13 Чувство в слово 

Не вмещается чувство в слово,
Изреченная правда - ложь.
Так зачем - вопреки и снова -
От него ты признаний ждешь?

Не минуешь ты женской доли 
Быть обманутой тыщу раз.
Но не выберешь чисто поле,
Лучше вязнуть в тропинках 
фраз,
Объясняться, плутать и путать…

Дзен-молчание есть тупик.
Затерялась фигурка Будды 
Средь живых, говорящих книг.

Ожиданье с весною спелись,
Бабьи радости сплошь просты:
Тронет за руку «Здравствуй, прелесть,
Я скучал по тебе.
А ты?»

(Тема: "Под новым углом")


№14 Кофейное причастие
 
В чашке – ночь. Без дна и без предела.
В вязкой гуще – псевдо-колдовство.
Мне бы жить отчаянно хотелось –
на все сто!

Горький пар растопит мыслей иней
и подарит миг небытия:
быть никем и стать ещё наивней,
чем дитя,

что глядит на мир без укоризны,
без унылой гибельной тоски.
Хоть поэт, увы, никем не признан...
Прочь, стихи!

Что не дышат… – рву листы на части.
И шагаю гулко сердцу в такт.
В этом чёрном, выжженном причастье –
пустота.

Пей до дна! – до самого до края,
где осадок – как могильный прах.
Я не знаю, есть ли место раю,
там, где страх.

Если каждый атом подневолен,
этой жажде – быть, гореть, спешить!
Не судить с высоких колоколен.
Просто жить!

И в последнем выпитом стакане –
не ответ, не вера, не пари.
Лист включи белейший на экране –
И твори!
 
(Тема "Под новым углом")


№15 Мяч

Не требуя ни пищи, ни угла
с утратами свыкался понемногу.
Но чалая весна подстерегла,
и снова на душе не слава Богу.
 
Сказать смешно, она давно не мисс,
и мне доход пожизненный маячит...
Под окнами зашкаливает визг:
малышки на асфальте делят мячик.
 
Погожий март повис на волоске,
но нет её и утро - никакое.
Грызёт меня мой внутренний аскет,
а бес в ребре не ведает покоя.
 
Не лучше ли, соломку постеля,
дышать ровней, не торопиться дабы
на ревности магнитные поля...
Внизу из-за мяча сцепились папы.
 
О, Господи, чудны твои дела!
Возвышенность стремится в котловину.
А, в сущности, без женского тепла
мужчина жив, но лишь наполовину.
 
Последний раз весну хочу запрячь,
последний раз себя узнать в юнце том...
Ватага мам пинает яркий мяч,
и мяч поёт простуженным фальцетом.
 
(Тема "Прекрасное Далёко")


№16 Разве что чуть-чуть
 
Любовь, она везде…
Она тихонько – слышишь? –
пыльцою оседает на древних стеллажах.
Страницами шуршит давно забытых книжек,
где каждое «люблю» – попытка удержать
внимание моё, скользнувшее внезапно
с рутины бытовой туда, скорей туда,
где вечное «когда?» перетекает в «завтра»,
и там звенит-зудит без цели, без стыда.
Осколками дождя на выцветшем асфальте
крапает новый стих и правит до утра
не оду, не сонет – считалочку-стаккато,
и листья-письма шлёт седеющим ветрам.

И в этом тоже есть нелепая свобода:
Любовь – она ничья. Любовь – она везде.
Как солнце-паучок в тенётах небосвода.
Как мерные круги от камня по воде
осенних сонных рек прекрасного далёка,
несущих прочь мои надежды и года.

Нет-нет, я не грущу.
И мне не одиноко.
 
Ну, разве что чуть-чуть.
Ну, разве иногда.
 
(Темы: "Прекрасное Далёко", "Под новым углом")


№17 Расписание дальнего космоса

Коридорами лабораторными 
мы, земными пока ещё звёздами,
уносили сердечные тайны,
и косу я тебе заплетал.
Расписание дальнего космоса
рисовало систему Антареса
и прощальные аэропланы
через Фиджи, Перу и Непал.

Во Вселенной любимая спутница -
королева природы и техники.
За расчётами женщины в Гродно
не ругали подолгу меня.
Увлечения сиюминутные
отзовутся на тысячелетия.
Мы умчимся легко и свободно,
зажигая сияние дня.

И тебя увлечёт обязательно
галактическая математика,
и захватит меня непременно
биология тёмных комет.
Позади оставляя созвездия,
мы случайно откроем бессмертие.
И когда возвратимся на Землю,
к новой жизни привыкнем за век.

(Тема "Прекрасное Далёко")


№18 Ростки

Ты не дождешься милости Его,
От горькой правды никуда не деться,
Из пустоты не выйдет ничего,
Пустое лоно не родит младенца.

Седеют пряди, обращаясь в пух,
Хиреет плоть, недужным тленом полнясь,
И лишь упрямый непокорный дух
Не признаёт бесплодия смоковниц.

Из пустоты не выйдет ничего,
Твердит природа каждою минутой,
Всё навсегда угасшее мертво,
Умрёшь и ты, и эта вера в чудо,

Что времена отчаянно близки,
Когда, приход спасения пророча,
По мановенью царственной руки
Взойдут ростки из омертвелой почвы.

(Тема "Под новым углом")


№19 С чистейшего
 
Я трамбую шагами минуты в асфальт.
Он щербат и шершав, он – ладонь старика,
сотворившего мир в стиле «Ла-фам-фаталь»,
отразившего в чёрных витринах закат.

Ты звонишь. Твой привет – мой случайный ночлег
в этом долгом пути без названий и карт.
Он не лечит, не греет, но тающий снег
на губах – это тоже свершившийся факт.

И в твоём «как дела?» – не вопрос, а предлог
зацепиться за голос, попасть на крючок.
Я молчу. Я метель замороженных слов,
заметающих всё, что уже горячо.

Но сквозь вздох в телефоне, сквозь жажду искать
повороты сюжетов, мотивов и строк
проступает, как жилка на бледных висках,
эта нежность. В ней – соль. В ней – порыв. В ней – исток.

Не любовь, не надежда, не вера, не страсть –
только импульс инстинкта, приманка, блесна
в полутьме, где так просто и сладко пропасть –
просто знать, что твой голос реальнее сна.

И я выдохну в трубку: «Да всё хорошо».
А в ответ – тишина, но она не пуста.
В ней  –  тепло твоей кожи, волос твоих шёлк.
И начало – с чистейшего в мире листа.
 
(Тема "Под новым углом")


№20 Городской послеобеденный сюр
 
Апрель лоснился совершенно летний,
плыл воздухом расплавленным в окно.
В его лучах я был великолепен
и ощущал – мир непривычно нов.
Обычный день, но с привкусом безумья,
как будто смещена земная твердь:
мой старый дом, передвигая стулья,
вдруг начал петь, раскачивая дверь.
Реальность – это вымысел, что длится,
пока тебе он важен, страшен, мил.
Вчерашний день сегодня – небылица –
по новой будет выдуман людьми.
Я вышел в город, где асфальт оплавлен,
и видел, как дома танцуют вальс.
Слепой фонарь тосклив и обезглавлен,
шептал мне о любви своей рассказ.
И понял я – рассудок – это клетка,
где птицы-мысли, бьют шальным крылом.
А жизнь – есть смерть, что ждёт тебя нередко,
за каждым поворотом. За углом
Я встретил женщину, чьи волосы – как пламя.
Она смеялась, но в глазищах – лёд.
Её слова рождали голограммы
и голыми пускали их в полёт.
Они летели, тлея, испаряясь,
Переводя реальность на фарси.
А проходящим мимо оставалось
Креститься: «Ох ты ж, Господи, еси!»
 
(Тема "Тени большого города")