Композиторы влиятельные люди

Положила разлинованный блокнот себе на ляжку:
– Итак, я тебя слушаю.
– Я не любитель Моцарта.
Гнусавый выговор Бродского спародировал
как будто поэт собирался поубивать всех композиторов,
кроме Моцарта и остаться с ним пить один на один
любуясь несходствами,
делая из него Высоцкого.
Эмоция ссадины, зреющей в сердце.
– Ну хорошо, закоренелая ханжа, уж ты мне поверь,
музыка – единственное, что заставляет вращаться стеклянную дверь,
делая твое пребывание в стране легальным,
композиторы влиятельные люди
и в любой момент могут депортировать тебя
масонским циркулем обведя
не прямую линию, а круг
и по спирали отправить на лунную станцию недоступную абсолютному слуху.
И ты окажешься в изоляции со своими стихами,
будут к тебе только уродливым бурым причалом подступать волны печали.
– Буйная бравада, невесть сколько этих нот ждать придется.
– Ну я шагаю в росистую траву, мне вечер улыбнется
и уже музыка льется по Масс-Авеню,
а тебе вообще ничего не нравится.
– Мне нравится лихорадка субботнего вечера в Бостоне,
в те моменты я тоже с тобой плыву
прямо из Москвы
на облаке подобному моему щегольству.
И вдыхаю твою траву мураву, со мной еще немного просуществуй.
– Мне так нравилось смотреть на тебя в последний вечер,
ты казался вздрюченным и говорил особенно много,
быстро говорил, а не так как здесь в стихах измученным,
по слову сцеживаешь, издаешь,
как будто учишься их произносить.
Мне нравится быстрая речь, бесцеремонная, без душняка,
неугомонная речь твоя,
я и не знала, что ты умеешь так быстро говорить.
Наверное, ты волновался
и хлипкие, и опасные дни позади остались, и ты собирался прочитать то заветное,
то самое, самое секретное,
поверь, я страшно обрадовалась, когда его услышала,
как будто услышала, как ты дышишь.
Пойдем по живописной дороге еще немного.
– А что нам положено делать?
– Нам положено устраивать пикники у кромки воды под обвислыми кустами
и плавать голышом вдали от безнадежной суеты.