Пропасть

Он отдал всё. Не по частям - под корень.
Не ждал похвал, не требовал наград.
А люди шли, как на базар, и спорили,
Кто больше взял, кто меньше виноват.

Он не просил: «Спасибо» - это лишне.
Он просто жил, как дышит тишина.
И думал: «Доброта - не в пышной книге,
А в том, чтоб не заметить, где нужна».

Но мир устроен так: кто дал - тот слабый.
Кто взял - тот сильный. Кто упал - не в счёт.
Он стал для всех удобною утварью,
Которую не ставят в хоровод.

Его любили только как послушного.
Как стул, как дверь, как старый, верный пёс.
Но если стул сломается - кому он нужный?
Никто не вспомнит. Даже тот, кто нёс

На нём тяжелые мешки своих секретов.
Он слушал. Кивал. Не спал в ночи.
А утром - снова: «Ты бы дал советы».
А вечером - опять: «Ты уж прости, молчи».

Он не умел сказать: «Я тоже болен».
Он не умел просить: «Побудь со мной».
Ему казалось: если я доволен -
То и другим не будет больно.

Как он ошибся. Люди не умеют
Замечать того, кто тихо светит в тень.
Они хотят, чтоб кто-то их лелеял,
А сами прячутся в свою же лень.

Он заболел. Никто не пришёл с чаем.
Никто не спросил: «Тебе позвать врача?»
Он умирал, в углу перебирая
Имена тех, чья жизнь была с плеча

Его снята. Он вынес все их тяжести.
А сам - один. Без слова, без свечи.
И только таракан в ночной брезгливости
Шуршал: «Молчи. Молчи. Молчи».

Он умер в понедельник, утром ранним.
Никто не заметил. Соседка в семь
Ушла на рынок. Восьмого, в среду, странно -
Вздохнул кто-то: «А где же этот Еремей?»

Еремей? Его забыли имя.
Никто не помнил, кто он был, откуда.
А он всё это время был живыми
Слезами тех, кто выжил благодаря ему. Но чудо

Не случилось. Он не воскрес.
Его закопали как безродного, за казённый счёт.
И только пёс, которого он спас от стресса,
Всю ночь выл на его погост. Взойдёт

Заря. И люди вновь пойдут по кругу:
Брать, просить, давить, не замечать.
А он - уже не друг, не брат, не друг, не супруг -
Он просто тишина. Которую не обнять.

Вот в чём смысл, который не поймёшь с первого раза:
Мы все - как тот Еремей. Даём. А нас - никто.
И только в час, когда уж нет запаса,
Мы слышим тишину. Но в ней - ни зла, ни добра. Ничего.

Пустота. Которая была внутри у нас с рожденья.
Мы думали: любовь - это брать. А любовь - это дать.
И кто это понял - тот встанет на колени
Перед тем, кого некому было обнять.