Я свою судьбу найду на выжженной дороге

Остывает зола недосказанных слов,
В лабиринтах души — ледяная пустыня.
Мы заложники призрачных, ветхих основ,
Где осталась лишь горечь и привкус полыни.
 
Нас накрыло волной бесконечной черты,
За которой — овраги бессмысленных споров.
Ты не видишь меня, я не вижу, кто ты,
В тесном круге чужих, ледяных разговоров.

Разрываю союзы, где правды ни грамма,
Где за сладостью жестов скрывается яд.
Эта долгая, скучная, пресная драма,
Превратила в руины наш собственный сад.
 
Я учусь не дышать в унисон с тишиной,
Обретаю свободу в холодном расчёте.
Всё, что раньше казалось незыблемой мной,
Растворилось, как след, на крутом повороте.

Забирай этот купол, расшитый лучами,
Уноси этот рай, что на деле — тюрьма.
Между нами, лишь бездна стоит палачами,
И в пролётах сердец наступает зима.
 
Мне не нужно тепла от фальшивых светил,
Я в себе открываю глубинный огонь.
Я достаточно долго рабом твоим был,
Подставляя под плети сухую ладонь.

Я сумею воскреснуть из пепла и пыли,
Где не властвует нежность и приторный плен.
Мы когда-то в мечтах эту бездну проплыли,
А теперь — только ветер и шепот измен.
 
Забирай это солнце, я стану скалой,
О которую бьётся ненужный причал.
Я умею быть сильным, быть гордым собой,
Уходя навсегда в бесконечную даль.

Когда ты уронишь холодное слово «прощай»,
Как острый клинок, разрубающий узел бессилья.
Замкнётся в немую петлю горизонт или край,
И в небе погаснет былая небесная синь.
 
Я знаю: оно не посмотрит открыто в глаза,
А взглянет провалом, зрачком ледяным и пустым.
В тот миг, когда нечего больше друг другу сказать,
Развеется наше «вчера», превращаясь во мертвенный дым.

И солнце, уставшее греть этот тягостный фарс,
Осколками стёкол вонзится в подножье надежд.
Рассыплется космос, что создан когда-то для нас,
Из призрачных нитей и пыльных, расшитых одежд.
 
Умолкнут и птицы — певцы ускользающих грёз,
Застынет в гортани их хрупкий и звонкий припев.
Мы выпили чашу отравленных, выжженных слёз,
В союзе нелепом до времени так и не повзрослев.

Мне тяжко с тобой — как идти по глубоким пескам,
Но без — это бездна, где нет ни опор, ни дорог.
Мы два побережья, прижатых к разным вискам,
Где каждый — судья, и палач, и разгневанный бог.
 
Но хватит метаться в силках этой тлеющей мглы,
Где страсть превратилась в привычку и скучную ложь.
Мы сами наточим забвенья тупые углы,
Пока ты в прощании этом себя не найдёшь.

Пора расставлять над немыми «и» острые точки,
Разрезать холсты, где смешались и пепел, и кровь.
Мы стали друг другу как в сером романе две строчки,
В которых бессмысленно ищет приюта любовь.
 
Пусть рушатся своды и бьётся светило в зените,
Я выдержу этот финальный, безжалостный звон.
Порвитесь, тугие, измятые временем нити —
Я выхожу из игры, совершив свой земной поклон.

Казалось, жребий брошен был удачей,
И рок сулил испить любовь до дна.
Но каждый миг, до капли переиначен,
Являет суть, что горечью полна.
 
Я верил в свет, в безоблачное чудо,
Но рок смеётся — в пальцах лишь песок.
Уйти сейчас, в ничем и ниоткуда,
Нажав на воли спущенный курок.

Забыть твой след, удушливое бремя,
Тот липкий плен, что звали мы теплом.
Как жаль, что лишь потраченное время —
Единственный итог за тем столом.
 
Но уходить, не хлопая дверями,
И не роняя слёз в сырую тишь —
Искусство выше тех, что были с нами,
Когда ты в бездну горестно глядишь.

Забирай это небо, расшитое ложью,
Этот рай, где за дверью таится зима.
Я бреду по немому и злому бездорожью,
Где свобода — спасенье для сердца и ума.
 
Уноси свои звёзды, фальшивые знаки,
Что манили меня в лабиринты и сны.
Я не стану скулить в историческом мраке,
Ожидая прихода ненужной весны.

Забирай это солнце — горячую рану,
Пусть оно ослепляет кого-то другого.
Я к подножию боли склоняться не стану,
Обретая в себе долгожданный покой.
 
Будет трудно дышать, будет сумрачно, пыльно,
Но я сам себе стану и светом, и льном.
Я умею быть гордым. Я буду бессильно,
И красиво сиять в одиночестве стальном.

Когда эхо сорвётся в глухое «прощай»,
Оборвав ядовитые нити разлуки.
Мир утратит былой, ослепительный рай,
Обрекая на вечность немые поруки.
 
Это небо поблёкнет, лишившись огня, —
В нём не будет небесной и искренней сини.
Той, что прежде глядела в тебя из меня,
А теперь растворится в холодной пустыне.

Это солнце в зените не выдержит швов,
Разобьётся на тысячи острых осколков.
Станет грудой стеклянных и мёртвых оков,
На дорогах, где рыщут сомненья и волки.
 
В сером мареве птицы замолкнут навек,
Переполнится воздух свинцовой истомой.
И застынет река у измученных век,
Уходя по руслу вглубь души незнакомой.

Забирай этот купол и выцветший сад,
Где цветы задыхались от приторной нежности.
Нам уже не вернуть наше время назад —
Мы достигли предела своей неизбежности.
 
Пусть обрушится свод, превращаясь в труху,
Я найду в этой тьме первородную силу.
В этом честном, последнем и горьком греху,
Ни один из богов не сойдёт на могилу.

Я учусь обходиться без ласковых пут,
Забирай своё солнце — мне больше не страшно.
Пусть часы в тишине моё имя жуют,
Разрушая любви догоревшую башню.
 
Я в себе отыщу раскалённый гранит,
О который разбиться легко и красиво.
Если небо молчит и светило не бдит —
Я останусь собой. Одиноко. И живо.

Пусть остынет алтарь нашей пресной и долгой печали,
Где в зазорах меж нами гуляет лишь призрачный сквозняк.
Мы молчанием горьким друг друга давно обвенчали,
И надежда истлела, как брошенный кем-то сорняк.
 
Я учусь выживать в обезвоженной этой пустыне,
Где за каждой улыбкой скрывается лезвие лжи.
Если нежность — балласт, я её оставляю отныне,
Разрезая судьбы завязавшиеся узлы.

Забирай это небо, в котором не виден рассвет,
Забирай этот рай, что на деле — лишь тесная клеть.
В моём завтра отныне твоего присутствия нет,
Я смогу и в золе Свой единственный пламень согреть.
 
Я сумею быть сильным, когда за спиною мосты,
Превращаются в копоть и падают в тёмную гладь.
На осколках разбитой, нелепой былой красоты,
Я науку забвенья паломником буду читать.

Только помни одно: когда ты мне скажешь «прощай»,
Этот мир содрогнётся в предсмертном своём вираже.
Не зови это небо, на синь моих глаз не гадай —
В нём расплавится цвет, как в больном и пустом мираже.
 
Мой зрачок станет серым, как пепел сожжённых надежд,
И небесный фарфор потеряет свою чистоту.
Мы выходим на свет без нарядных и душных одежд,
Оставляя в залог тишину и свою немоту.

Это солнце взорвётся, когда оборвётся струна,
Разлетится на тысячи брызг раскалённых стекол.
Наступит в лесах ледяная, как сталь, тишина,
И в гортани у птиц захлебнётся прощальный глагол.
 
Всё замолкнет в округе: и ветер, и рокот воды,
Потому что финал не бывает безмолвным и простым.
На песке не останется нашей согбенной ходьбы,
Только воздух, пропитанный горьким, удушливым дымом.

Так бери свой венец, забирай неуместный уют,
Я стою на краю, и за мной — бесконечность и мощь.
Те, кто сильными стали, пощады в суде не поют,
Проходя сквозь сомнений густой и пугающий дождь.
 
Пусть бесцветным и мёртвым окажется твой горизонт,
Я в себе сотворю и светило, и новый Эдем.
Никакой из богов не раскроет над нами свой зонт,
Когда мы разойдёмся — беззвучно, легко на совсем.

Когда погаснут звёзды в памяти твоей,
И бездна выпьет свет, что нас венчал когда-то.
Я стану тишиной за запертой дверью,
Где каждый новый миг — нелепая расплата.
 
Мы лжём себе, молчим, вплетая в пустоту,
Слова, что тяжелей надгробного гранита.
Я видел в нас причал, я видел — лишь черту,
За коей жизнь души безжалостно избита.

Пусть, между нами, ров, наполненный свинцом,
И холод прошлых дней ложится нам на плечи.
Мы рядимся в любовь с измученным лицом,
Но одиночеством пропитан каждый вечер.
 
Не нужно лишних жертв, не нужно громких слов,
Мы — тени в зеркалах, затерянные в гриме.
Разбито полотно из призрачных основ,
И мы теперь стоим, как чужаки, под ними.

Учи меня дышать без приторных оков,
Без ласк, что солью жгли, скрываясь под елеем.
Я вырвусь из пленяющих, губительных песков,
О том, что не спасти, ни капли не жалея.
 
Возьми свой небосвод и выцветший Эдем,
Затми собой рассвет — я не боюсь затменья.
В остывшей пустоте, свободен и немой,
Я сам себе найду источник возрожденья.

Я выстрою свой храм из пепла и камней,
Где солнце — это пульс, забившийся под кожей.
Сквозь горечь расставаний и шёпот серых дней
Я стану тем, кто сам себе найти очаг любви поможет.
 
Забирай свой рай, пропитанный виной,
Пусть гаснут маяки в бескрайней безнадёге.
Я научусь быть твёрдым, быть самим собой,
Найдя свою судьбу на выжженной дороге.