Как, тлеет душа. Записки арестанта в стихах. 1

Понеслась! ;;;;;06.02.24.
Приняли нормально,в изолятор нас.
Парни не плохие, работают сейчас.
Всё идет по плану, мы сидим в тюрьме.
Лампочка нам светит в хате в тишине.

Чуточку тоскливо, без родных нам сдесь.
В остальном, нормально, хавка точно есть.
И срока дадут нам, разные для всех.
Поплывем по ним мы, дальше без помех.

Думал,что не буду, никогда в тюрьме.
Думал,что не вспомнит, никто обо мне.
Ошибался точно, есть на свете Бог.
Только ему верю, он один помог.

Не прошу у Бога,не чего давно.
Вся душа истлела, и мне уж всё равно.
Стал как зверь я, дикий, нет в душе тепла.
А когда-то радость, в жизни, ведь была.

Что сжигает душу, безразличье, злость?
Я давно не трушу, бьюсь я кость об кость.
Я люблю природу, точно не людей.
Еслиб, был один я, был бы, точно с ней.

Я ушёл красиво из дома в лагеря.
Мне сразу засветила, сто пятая статья.

07.02.24. Изолятор.
Заехал на Каширу, в ее родной централ.
Загнали в изолятор, меня не испугал.
В окно летит снежок, заделал я окно.
Не дали кипяток, плевать, мне всё равно.

Так хорошо один, я в тишине сижу.
Немного я грущу и в потолок гляжу.
Я не люблю людей, мне лучше одному.
Здесь каждый за себя, не верь ты не кому.

08.02.24. Изолятор.
Всё печалюсь, с того, что я сал, понимать.
Я не нужен никому, любила только мать.
Просила не бухать, сорвался я не смог.
Убил я мужика и это видит Бог.

Хотел бы наказал, меня он в тот же день.
И от меня тогда, могла остаться тень.
Когда я с ф-1, да сразу в двух руках.
Попер на полицейских и мне не ведом страх.
(Были учебные ф-1) но они не знали.

Но Бог не пожелал, чтоб я в тот миг пропал.
Мне учесть приготовил, другое загадал.
И в спину вдруг удар, потом ещё, ещё.
И мордой на земле и стало горячо.

И руки за спиной, наручников щелчок.
И в голове уже, поймал я точно срок.
Потом кусок исчез  из памяти моей.
Очнулся,обезличен, словно мавзолей.

Часов шестнадцать там, на лавке, я лежал.
Был хорошо одет, почти не замерзал.
Потом допрос и дальше, сразу повезли.
На место происшествия, старались как могли.

Хоть к дому привезли и сына я обнял.
Что было у меня, ему я всё отдал.
Успели мне вещей, не много передать.
Жене, большой респект, старалась словно мать.

Потом, в отдел, досмотр, раздели до гола.
Оделся и заправился, а воля уплыла.
Заехал в феврале, я, третьего числа.
А пятого на суд, надежда умерла.

Вот суд, полно народу и камеры кругом.
Вопросы как к уроду и пресса аж бегом.
Вопросы, как, за что вы, убили мужика.
Послать так их охота, в душе одна тоска.

Мужик ваш был засранцем, меня он оскорбил.
И думал, что бессмертный, меня не победил.
Ошибся он не много, туда ему дорога.
Вообще их было двое, еще один урод.
Пытался что-то сделать, как выйду, огребёт.

Статья моя лихая, пятнашка, только в путь.
Пятнышку не осилю, себя не обмануть.
Давно я понимаю, что не хочу я жить.
И как любовь и счастья, у Бога заслужить?

И не хочу я сдохнуть, ослабшим стариком.
А умереть хочу я, в бою и мужиком.
Когда меня осудят, контракт я заключю.
Уеду за победой, я этого хочу.

Нас в автозак, загнали шестнадцать человек.
Кого за что закрыли, статей в тюрьме на век.
Во час уже трясемся, уже осталось чуть.
Эй друг не расслабляйся и спички не забудь.

Забыл я написать, жена моя краса.
Загнала передачку, в ней даже колбаса.
Успела привезла и тем меня спасла.

В Кашире в карантин, я сразу угодил.
Сижу вторые сутки, вам душу чуть излил.
Просил листов сегодня, чтоб дальше вам писать.
Но чую не увижу, а там, кто может знать?

Посмотрим, что нам делать, мы зеки, не менты.
Мы долго не увидим, природы красоты.

Пришла слеза, о сыне вспомнил и как он будет без меня.
Каким отца, он там запомнил, плохое окончание дня.
Глеб, мой любименький сынок, я сделать, не чего не смог.
С моей обугленной душой, вот так расстался я с тобой.

Чтобы подняться, я понял одно.
Нужно упасть мне, на самое дно.
Вот я убийца, сижу я в тюрьме.
Кто вспоминает, сейчас обо мне?

Стлела душа, но осталась искра.
Может придёт для неё, вновь пора.

Стукнули в дверь, мне менты, кипятильник.
Вот и отлично, я чай заварю.
Сдесь мне не нужен, звонок и будильник.
Сдесь не когда, не чего, не просплю.

Чай заварил, горячий горячий.
Малость его, я уже отхлебнул.
Над головою, светильник висячий.
Кто-то его, слегка отогнул.

Всё из железа, дерева мало.
Матрас, блин, отстойный, подушка говно.
Вот в таком карантине, мне жить суждено.

Благо ко мне, никого не сажают.
Стать моя сто пятая по ней, убивают.
Сижу я один, в тишине, всё отлично.
Пойду чифирну, жить стало прилично.

Крыса бывает, в гости заходит.
Но то,не беда, так везде происходит.

Выводили сново, в блок меня сейчас.
Откатали пальцы, мне уж третий раз.
И рентген, сегодня, я успел пройти.
В кабинет таскали, сдесь одни пути.

Принесли мне скрутку, подпереть окно.
Заботу проявляют, думал всё равно.
Я просил листов, неначем писать.
Может принесут, кто может, это знать.

Заехали ребята, ко мне на карантин.
Теперь нас стало трое, теперь я не один.
Один за шутку, вроде, другой такой как я.
И у него реально, жестокая статья.

Продолжение следует.