Светлана Асадова

Это  страшное слово – война

Брюхо холма разворочено взрывом
Сгустки кровавые красят восток.
Там, где недавно земля звалась нивой,
Вызреть не смог ни один колосок.

Руки беспалые  кленов, обуглены,
Гнезда с птенцами сгорели дотла.
Как мы смогли, как сумели, нагуглили,
Мир человечий свихнулся с ума!

Рвется тропа из-под танковых траков,
Брызгами в стороны комья земли.
Друг или недруг в смертельной атаке,
Трудно понять, где друзья, где враги.

Кровь ли вода на земле слоем илистым,
Гнойные версты обочин смердят.
Чувствуют мамы, сумеют ли вынести
Смерть этих наших - не наших ребят!

Сколько той жизни отпущено богом?
Мир наш наполнен живой красотой.
Пусть беспредел этот вылезет боком,
Тем, кто затеял сценарий такой.

Может, вполне, мы одни во вселенной,
Главное в жизни - любовь, мир и труд.
Люди не вечны, но память нетленна.
Как же в той памяти нас назовут?


Пусть их Бог простит

До мира очень длинная дорога,
А до войны она подать рукой!
Во мне осталось ненависти много,
Я каюсь, но она опять со мной!

Не вырвать как репей, забыть  непросто,
Она не остывает и печет,
И чешется, как гнойная короста,
И черная, как деготь, кровь течет!..

Фашист в меня не раз стрелял прицельно,
Я выживал, был на пределе сил.
Но кровью захлебнулся друг мой верный,
И под Варшавой голову сложил.

Да, мы не те  трусливые подонки,
Что целовали бьющий их сапог!
Но с символом фашистским их потомки,
Опять ползут на мой родной порог.

Я стар уже, мои ослабли руки,
Но им, погибшим, я могу сказать,
Что выросли мои ребята-внуки,
И им придется этот мир спасать!

Я помню с трупным запахом Освенцим,
И ненависть опять в душе кипит...
И я, как бывший лейтенант Советский,
Их не простил, пускай их Бог простит!

Истерзаны Донецкие поля

Истерзаны донецкие поля,
Как град по крыше взрывов многоточье.
И к совести взывать, наверно, зря,
Как будто кто-то совесть обесточил.

Но как обильно нынче зреет зло!
Ему для роста надо больше злобы,
И больше боли, что б оно росло,
И ненависти, размножилось что бы.

Оно смердит. Но как остановить?
Куда как мало нашего желанья.
Во имя жизни надо зло убить,
Без сантиментов и без состраданья...

В бою всегда  мы к Родине спиной,
А от врагов, мы защищаем грудью.
А за спиной, за каменой стеной,
Отец и мать, родные наши люди.

Нас дома ждут, нам очень выжить надо.
Ведь сердце мамы бьется на предел...
Кусок брони, с паучьей черной лапой,
Без покаянья, в небо улетел.

Черно-белые фотографии

Мой отец из-под Курска вернулся безногим.
По обочинам розово цвёл иван-чай.
Орденами звеня, он дополз до порога:
Эй, встречай, мать героя, солдата встречай!

В красный угол на лавку усадили солдата,
Может пыль, может слёзы,  вытирал он с лица.
Мать сварила картошки, заварила чай с мятой,
И всё гладила плечи и руки отца.

Через год я родился, потом бог дал сестрёнку,
Потом братья – близняшки, хорошо быть с отцом,
Он не смог хлебопашцем стать в родимой сторонке,
По сапожному делу стал хорошим спецом.

Жили дружной семьёю. Мать работала много,
Но улыбка от счастья не сходила с лица.
Были б руки на месте, пусть взяла война ноги,
Но спасибо, что детям сохранила отца.

Помню, батины пальцы смолят нить на дратву.
Мама   рядом на пяльцах вышивает рушник,
Кот урчит, а собака  поиграть лезет к брату,
Все мне свято, как клятва, дорог мне каждый миг.

 Петухи спозаранку, хор такой, как в гулянку.
Свежий хлеб и парное молоко на столе...
Черно-белые снимки, фотографии в рамках,
От рожденья до смерти на белёной стене.

Песня о Московском районе Марьино

У Москвы прислонилось, у краешка,
Но, ни сколько не хуже Москвы.
В твоем имени: Марья, Марьюшка -
Символ верности и красоты.
Припев:
А над Марьино в тучах проталина,
Колокольный малиновый звон.
Как люблю я тебя, моё Марьино,
Самый лучший московский район.

Прохожу я бульваром Перервинским,
Захожу в Братиславский парк,
Как за городом, пахнет свежестью,
И над озером утки летят
Припев:
А над Марьино в тучах проталина
Аромат тополиной листвы.
Как люблю я тебя моё, Марьино,
Самый лучший район Москвы.

Я стою красотой опоясанный,
Я смотрю, озирая окрест.
Тополя молодые и ясени
Новоселы теперь этих мест.
Припев:
А над Марьино в тучах проталина,
Посмотри и увидишь ты.
С каждым днем хорошеет Марьино,
Самый лучший район Москвы.
 
Не стареют мальчики в шестьдесят

Не взрослеют мальчики в  тридцать пять,
Мальчикам энергии не унять!
Мудрость ходит рядышком - верный друг,
И друзей-товарищей тесный круг.

Не стареют мальчики в пятьдесят,
Юность не торопиться покидать!
Планов кручи высятся, громадьё!
Неприступно кажется, ё-моё!

Подустали мальчики. Шестьдесят!
Только рано мальчикам отдыхать.
Неподъемных дел гора, как поднять?
Тем, чья жизнь бесцельная, не понять.

Тихо скажет милая: "Алексей,
Не могу понять тебя, хоть убей.
И во сне, мне кажется, ты бежишь,
Видно тебя мучает, что лежишь"...

Вот звонок мобильника, словно гром.
Как сигнал трубы - вперед и подъем,
Самолетом, поездом, где и как,
Скажут люди добрые: "Вот чудак!

Что ему неймется всё, отчего,
Вроде всего, досыта у него!"
Для него бездействие - просто страх,
Мир на этих держится, чудаках!

Скалы мыса Казантип

Скал кракелюр извилистый,
Все, без подделки, древнее.
В потеках белой извести,
Есть сто оттенков серого.

Веков подошвы жесткие,
Отглаживали спины их.
Давно вершины острые,
В морской пучине сгинули.

Они, когда-то гордые,
Вздымались вверх громадами.
Стеной стояли горною,
Крым, заперев оградою.

Нагроможденье сложное,
Они еще могучие.
Какие тайны вложены,
В их профили дремучие?

Состарились и скомкались,
Когда-то были сильные.
А сыновья осколками
Раскинуты долинами.

Таят загадки трудные,
Есть много тайн у старости.
Глядят глазами мудрыми,
Сквозь пласт времен безжалостных.

Олив кусты над кручею,
Как путники усталые.
Их корни перекручены,
Как вены в скалы впаяны...

Волна с кудрявой чёлкою,
Куснет, потом откатится.
Заря идет над Щёлкино
Девчонкой в алом платьице.

Море Азовское с амбицией

Вчера как кошка ластилась,
Волной ласкала светлою.
Сегодня перекрасилось,
В цвет черно-фиолетовый.

Вчера в синь-шёлк муаровый
Укутывала коконом.
Сегодня Ниагарой ты,
О скалы бьешь высокие.

Вчера ещё, жемчужные,
На спину капли сеяла.
Сейчас песком загружена,
Летишь потоком селевым.

Ах,  как ты переменчиво,
С характером несдержанным!
То шепчешь мне застенчиво,
А то,  как  зверь рассерженный.

Ну, здравствуй, зверь мой ласковый,
Плоть усмири соленую.
Конечно, не напрасно я,
Давно в тебя влюбленная.

В пучину белопенную,
Рванусь самоубийцею!..
А море по колено мне,
А тоже мне, с амбицией!