Елизавета Коздоба

Летописец

Над фолиантом замер инок
Отсветом в пламени свечи.
Стол, образа...
Дом пахнет илом,
Тягучий запах из печи.

Перо гусиное в волненье,
Он сгрыз.
Дрожащею рукой,
Свои заносит впечатленья,
В раздумье, споря сам с собой.

И раскрывает  мир неспешно,
В пространство втиснувший века,
Мир неразгаданный и грешный,
Текучий, словно, облака,

Где, как в потоке иллюстраций,
Всплывают сцены бытия:
Событий, следствий, коронаций,
Цари, народы и князья.

Летят словами заклинанья,
Все откровенья - в фолиант
Тропою узкою признанья
Его божественный талант.

Который, не сгорел, как свечка.
Горит... И нынче не потух
Трудом увенчанный навечно
Самозабвенный светлый дух.

Как на последний страшный суд.

Хоругви с двух сторон несут
Лоб в лоб - так брат пошёл на брата,
Как на последний страшный суд.
Набат гудит... Сгорают хаты...

Единокровная родня.
Один народ с единым корнем.
Что разделяет их, казня
Их идеалы и законы?

Спросить здесь каждого: за что
Он ополчился против брата?
Когда- то общее пальто,
Носили. В общей жили хате.

И мать им общая была,
И общим был отец когда-то.
Откуда нынче столько зла,
Никчемный спор: "Кто виноватей?"


Гудит набат: ручьями кровь.
И смерть в обнимку с каждым братом.
А Бог с хоругви хмурит бровь,
Ведь завещал Он всем ЛЮБОВЬ,
И выстрадал за всех когда-то!
 

Поэту нужно пережить...

Поэту нужно пережить,
И клевету, и пораженье,
Иначе не было б движенья,
В устои рвущей жажде жить.

В любом  краю пророков нет.
А сорняками путь усеян.
От древней Трои до Расеи,
Из звёздных ран исходит свет.

И только неба облака,   
Дают поэту дом и славу,
И отблеск радуги кровавой,
Как мост, в грядущие века.

В ночь бессмертья

На могилах живые кресты:
В ночь бессмертья они оживают,
И друг друга во тьме окликают,
Встав в дозоры земной высоты.

Всем по чести воздаст высота,
Тайны жизни известны могилам.
И дневное безмолвье креста,
В ночь бессмертья становится гимном.

Реквием

Простор сомкнулся в точке навсегда,
где черная и белая вода,
где зарево тревожно льет лучи
на бывшие орала и мечи.
Где в воздухе сквозная тишина,
а в борозде запахана война...
Там - слышите?  Не эхо ли кричит?
И бьют огнем подземные ключи...
И пульс сердец невидимых стучит,
где над гранитом запоздалый щит!..

.Простите вы, Крылатые Орлы,
за эту тяжесть каменную глыб,
за память душ в беспамятстве потерь,
за то, что оживает ваша тень,
за то, что вы бессмертны и светлы
над этой прочной каменностью глыб
в пространстве, что сомкнулось навсегда,
где черная и белая вода!!!


Понесу на заклятье главу

Понесу на закланье главу -
куполов деревянную связку!
На земле, как святой на плаву,
остров были и выжившей сказки...
Бьёт о берег волна за волной,
мчатся годы в обнимку  с ветрами,
на костях поднимаются травы,
призрак прошлого встал за спиной:
- Наши души спаси, Боже правый,
и прости, если можешь, грехи!
(безгреховных не ветры скосили!)
Голосят, голосят петухи -
светлый день искупленья России!
И рябит животворная гладь,
там, где деды  в степях умирали:
Нужно выстоять, не умирать!
Вас сюда не напрасно позвали!


Заловлю звезду в глубинах

Заловлю звезду в глубинах,
А в каких - не мой секрет.
В океанных ли, в былинных,
Промолчу. Не дам ответ.

Не боюсь я душ глазливых.
Буйный ветр - для седока.
Хоть погода и слезлива,
Обобью-ка ей бока!

Символ Родины - лошадка,
Быстронога, как вьюнок.
В Сивки-буркиных повадках,
Мчится прямо на восток.

О, Россия, Гоголь в тройку
Смог тебя пересадить!
Претерпев головомойку,
Под каким орлом нам жить?

Ведь космические дали
Нам конём не одолеть!
Чьей упряжкой обуздали:
Не взлететь, не жить, не петь?!

Неприлично сетовать на жизнь

Неприлично сетовать на жизнь,
Ведь она трудилась и старалась,
Каждого к себе расположить,
Осчастливить, а не вызвать жалость!

Окруженье - выбор в небесах.
Может, честно: каждому по карме?
Кто в степи, а кто рождён в лесах,
Кто-то петь, а кто-то любит каркать!

Примирить охотника и дичь,
Запретить снаряды и гранаты...
Как премудрость вечности постичь,
Коль в убийствах сами ж виноваты?!
 
Сгорали огнищами дни

Что было - светло вспоминать,
Что было - затейливо, с музыкой,
Сквозь трепет души в благодать
Взрастание духа над мукою,

Боренье соблазнов и снов,
Манки и грехи отвергающих
И первые выплески слов,
Оплавленных пеплом в пожарищах.

Сгорали огнищами дни,
Как опыт, золою по горсточке.
В прапамяти пепла огни
Незримы, как в статуях- косточки.

Не зря посыпает мудрец
Свою поседевшую голову,
Чтоб помнить: душа под конец
Что пепел - сгоревшая, голая.