Наивные. Глава 31 - Севооборот по-купечески

СЕВООБОРОТ ПО-КУПЕЧЕСКИ (глава 31)

Чтобы сменить в России присущую ей цивилизационную матрицу, под нож бульдозера пошли и будут идти, если мы ничего не предпримем, её культура, экономика и народ. Бульдозером является Западная цивилизация. За рычагами же бульдозера (бессменно!) уже более четверти века находится тщательно подобранная Западом, прошедшая "обкатку" в санкт-петербургской распродажной мэрии (ну совершенно чуждая русским по духу!) группа еврейских либералов-космополитов.

В.Ф. Николайчук

Легкомысленные зарисовки, которые позволил себе автор в 31-ой главе, он сделал исключительно по велению сердца и присущей ему несгибаемости духа именно тогда, когда на душе "кошки скребут"; да и затянувшаяся аудиенция Челзвита способствовала им.



Настало утро, ночь прошла,
Вдова немного отдохнула
И встречей новою полна
К знакомцу пташкою впорхнула,

Когда тот, к завтраку готовясь,
Стоял ничуть не потревожась.

Он был бы крайне удивлён,
Когда б визит был отменён
И не явилась Афродита
В наряде цвета лазурита.

Что несомненно, – цвет лазури
Прекрасно шёл к её фигуре:

Стройнил заметно, возвышал,
Глаза подчёркивал – в них грусть;
Признаться, грусть – мой идеал,
Когда на женщин засмотрюсь,

Но белоснежную их грудь
И вдоль спины чего-нибудь
Не обхожу расположением, –
Вот и сейчас: «Моё почтение!»

Не знаю я спала иль нет
Сия богиня, но секрет
Она какой-то верный знала,
Раз миру так себя являла:

Как персик утренний свежа
И очень даже хороша.

Встречал я женщин сам таких
Не потому что Дон Жуан,
Узнавший их от сих до сих, –
Куда там!  Просто богом дан

Мне позументик небольшой:
Женат на женщине такой,
А вот с секретом сплоховал,
Его я так и не узнал.

У них прекрасный цвет лица
И силы, как у жеребца.
(Хотел сказать, как у кобылки,
Так это было б половинкой).

На ощупь кожа чистый шёлк, –
Кто понимает в этом толк, –
И белая… белей сметаны…
Отвисла челюсть у гурманов

Изысканных, прекрасных блюд,
Но чу!.. Набат. Их всех зовут,

И вот опять полна светлица
Мельканьем вилок, рук, ножей...
Несётся страшной колесницей
Обычный завтрак у людей.

Обычный завтрак в смысле том,
Что все сидят с набитым ртом;
Настолько от еды зависят,
Что ничего вокруг не видят.

Но Саммити дам удивила,
Сказать точнее – взбеленила:
Нежнейшие куски телятины –
Что самой ни наесть вкуснятины –

Челзвиту ловко отдала
И взгляд смущённо отвела;
При этом так похорошела,
Как-будто солнышком пригрела,

Внутри себя во всю ликуя
И кукиш сёстрам адресуя.

Где тут лукавство и расчёт?
Да нет его! из года в год
Вершит работу солнце в небе
На счастье нам и на потребу;

Оно восходит, и заходит,
И за собою толпы водит.

Пойдём и мы его дорогой,
До номера где уж бывали,
Ведя под руку недотрогу
С глазами полными печали.

Меняя образы свои,
Она артисткою прослыла,
Была то грустной, то бодливой,
То вовсе чуждо-молчаливой,

То страстью к мужеству полна
Вся изнывала, захотя,
И только случай – сон глубокий –
Её уложил одинокой.

Я не скажу, что Мартин предал
Свою подругу Габриэллу;

И до того ли было другу, –
Тут бы любой присел с испугу:
Толпился у его дверей
Народ из штата Делавэр;

Ещё с Вермонта шла подмога
И с Массачусетса немного;

Побольше шло из Гваделупы…
Да ну её! Я даже в лупу
Не смог найти сей бугорок –
В курчавых волнах островок;

Но он тут есть, и люди есть:
По словарю – тыщ триста  шесть;
Однако лупа подвела, –
"Нащупать" глазу не дала!..

Ну что тут скажешь? Это – что-то.
Ждала их та ещё работа!

Вдова бочком… – и слилась с ним
Как только Челзвит сел к  своим
Уже им понятым делам
Успеть везде – и тут и там –

Вести по схеме «два в одном»
Рукопожательный приём,
На письма тут же отвечать
Готовым в нём легко признать

Коль не воскресшего отца,
Так загулявшего купца,
Способного помочь другому,
Причём, по случаю любому,

Ты только с ним гуляй, кути
И, как телка с собой води
По злачным всем местам Йомена,
Где всё идёт без перемены:

Играют, пьют, волочат дам
По номерам и пикникам,
И столько их наволочили, -
Грибницы все разворотили,

И с ними нежные подлески,
Снимая страстно зуд телесный:
Растут маслята в свой черёд,
Лишь только "плешка" заживёт...

Да до кровати чтоб его
Доставить в случае чего;
Потом вдруг разом протрезвеет
И многих в Йомене нагреет,

Разнюхав севооборот (1),
Товар уместный привезёт;

И в чём тут радость? Хоть убейте
Я не пойму никак, поверьте.
Здесь исключение одно –
Влюбляться всё же не грешно.

Аманда, время не теряя,
Со стулом Челзвита сдвигая,
К нему прижалась под столом
Всем мягким боком и бедром;

Ещё притиснулась слегка
И, прикоснувшись навсегда,
Вошла в ворота лабиринта
Демагогического флирта

Теоретических дискуссий,
Где не было её искусней,
Включая Свифта Джоната́на (2),
И лилипуток из романа,

И заполняя всё кругом
Тончайшими «Шанель Лером».

Она духами, так, чуть-чуть,
Напоминала всем про грудь,
Что волновалась на просторе,
Как белый парус в синем море,

И только тесная ложбинка
Шла верным курсом к пуповинке:
«Решайтесь соблаговолить
На язычок её вкусить,

Чтобы войти в чудесный сад
Для наших, милый мой, услад...
Кому-кому, а вам известно,
Как манит женщин тайна действий,

И как нам хочется коснуться,
В чём жизни смысл для нас как будто,
Её стремления, надежды
Вновь испытать совокупленье,

Толчки "его", движенья тела
И ожидание предела, –
Излитие горячих волн,
Ты – вся в соку, он – поражён!

Сражён что насмерть... О-ля-ля!
Мы – суть греха, а вы – дитя!".

О, женщины! Когда б на вас
Не положил сам Жид свой глаз
Мы вас носили б на руках,
А не стояли бы в ногах,

Увы, коленопреклонённо,
Смотря с досадою влюблённой
На чудо неба и земли,
Огня, воды и сатаны.

А где ж дискуссии? Они
Всегда теории в тени…
И раз элиты не хватало
Вдова сама её создала,

Вообразив корреспондентов –
Учёных в стенах оппонентов,
И их цитатами кормила,
Челзвиту улыбаясь мило,

Не забывая никогда
Шалить приятно, как могла...

Когда ж профессор с бородой
Пытался вставить ей пилюлю:
«Чего там... Лезьте с головой!», –
То ощутил под носом дулю,

Когда же бросился доцент –
По рангу третий элемент –
То получил такой отпор,
Что вышел покурить во двор,

И, стало быть, вставлять цитату
В цитатник страстной оппонентки,
По Сопромату и Машинам
Имевшей прочерки в оценках,

Не получалось у Науки…
Когда же попадалась в руки,
То лезла в форточку софизмов (3),
Потом хваталась за мелизмы, –

Обычной ссоры у людей,
Где сумасшедший всех сильней, –
И где с библейских первых дней
Соперниц нет у Дульсиней.

Вставлять ей было бесполезно,
Она зажалась откровенно.
Раскрылась только один раз
Привесить ректору под глаз.   

Его потом купцы встречали
В звериных шкурах на Ямале.
Он жил отшельником на свете
Без газа, слива и газеты:

"Устал от битв за жизни цели...
Дождусь... Пусть люди поумнеют":
Так было трудно спорить с ней
Культурной женщиной моей.

Как не крути, она себя
Так возвышала; не любя
Всё то, что ей мешает жить
И правду-матку говорить.

Она могла сказать, не скрою,
Слова обидные герою,
Но закалённому бойцу
Хула от женщины к лицу;

Он ценит в ней её натуру,
И лишь потом уже фигуру;
Когда же трус её касался
То долго после зарекался:

Она в плоты их формовала
И по течению сплавляла:
«Они годны лишь на галеру», –
И жалась телом к кавалеру,

Тогда как Мартину казалось,
Что та к нему в нутро забралась
И непонятно где здесь он,
А где «Взведенный Граммофон».

Её так Челзвит окрестил,
Хотя мгновенно оценил
За естество, и силу воли
Нести достойно свою долю:

Во всём мужчине угождать,
Стирать бельё, стелить, вязать,
Готовить вкусную еду,   
Всё успевая на ходу,

И от чего сама бежала
Всё раскрутить опять сначала;

Раз вышла замуж так любить,
Родню и сплетниц всех забыть,
Потом по воле заскучать,
Начать супруга донимать,

И, добывая так свободу,
Через скандал, через обман,
Стать толи чёртом, толь собою –
Больной кликушей, что уж там...

А вы, кто брезгует глаголом,
Пишите мелом по заборам.
С чем остаюсь - ваш имяре́к -
Живущий яко человек.


ПРИЛОЖЕНИЯ В.Ф. НИКОЛАЙЧУКА

   1) Севооборот, «чередование сельскохозяйственных культур и различных видов паров во времени и на территории (на разных полях) или только во времени (на одном поле).
Является важнейшей составляющей систем земледелия. Необходимость применения севооборотов обусловлена причинами химического, физического, биологического и экономического характера».

   2) Свифт Джонатан, «англо-ирландский писатель-сатирик, публицист, философ, поэт и общественный деятель, англиканский священник. Наиболее известен как автор сатирико-фантастической тетралогии «Путешествия Гулливера», в которой остроумно высмеял человеческие и общественные пороки».

   3) Софистика, «метод рассуждений (выводов, доказательств) основанный на преднамеренном нарушении законов и принципов формальной логики, на употреблении ложных доводов и аргументов, выдаваемых за правильные. Это сознательное нарушение логических правил, применяемое в споре с целью достичь превосходства над оппонентом, ввести его в заблуждение».