Мадам Жюли

В салоне, где канделябры льют янтарный свет,
Где духи смешались с дымом забытых лет,
Она восседает — бледна и строга,
Мадам Жюли — тень старинного порога.

Веер дрожит в руке, унизанной перстнями,
Взгляд — как зеркало с тайнами, полными огня.
Шёлк шуршит — будто шёпот ушедших дней,
А на губах — улыбка, что ранит сильней.

«Вы грустны, мадам?» — я склоняюсь едва слышно.
Она поднимает глаза — во взгляде бездны:
«Грусть — мой спутник, мой верный друг давний,
Без неё я — призрак, мираж случайный».

На столе — бокал с рубиновым вином,
Лепестки камелий осыпались на окно.
«Жизнь — спектакль, милый, — говорит она томно, —
Я играла роли, но сама — холодна».

Часы бьют полночь — звук глухой, обречённый,
Зеркало в золоте — в нём её двойник.
Тени удлиняются, свет свечи колеблённый,
А она всё смотрит — в бездну, в тупик.

«Что вы ищете там?» — ловлю я взгляд.
«Отражение юности, что давно угас.
Розы вянут быстро, миг прекрасен краток,
Но я помню блеск минувших дат».

В шкатулке — письма, засохшая роза,
Локон когда;то любимый, теперь — седой.
Медальон с портретом: в глазах — угроза,
Прошлое шепчет: «Вернись домой…»

Она встаёт — шлейф платья стелется по полу,
«Прощайте, друг мой. Мне пора в свой сон.
Пусть мир за окном — суета и неволя,
Я унесу тайну, как вечный закон».

И тает силуэт в арочном проёме,
Лишь веер остался — на столе, в тени.
А я всё гляжу в опустевшем доме,
Слышу эхо слов: «Мы все — лишь огни…»

За окном — осень, дождь монотонно стучит,
Город тонет в серости, ветер вопит.
Мадам Жюли ушла — но след остался,
Аромат духов, взгляд, что душу сжёг.

В сердце — осадок грусти, в памяти — сказка,
О той, что была — и в то же миг — не была, дружок.
Её образ живёт в полутёмных залах,
В шёпоте штор, в отблесках хрустальных зеркал.

Проходят годы — время не щадит,
Но в старых альбомах её портрет глядит.
Мадам Жюли — призрак эпохи былой,
Бледная роза с улыбкой немой.

Я закрываю альбом — страницы шуршат,
Воспоминания в сердце, как звёзды, горят.
Мадам Жюли, вы — символ утрат,
Эпохи декаданса печальный наряд.