Из маленькой попки растут её ножки

Из маленькой попки растут её ножки,
Длинные, тонкие, словно лыжа и кий,
На плоской груди соски кляксы - кнопки,
В пустой голове только плесень и пыль.

Кожа на лбу, перетянута с треском,
Часть зубов удалила, чтобы щёки ввалить,
Губы рыбьего рта уже стали гротеском,
Всем давно надоело над ними шутить.

Листает страницы: одежды, диеты,
Где яхты и виллы, бассейны в саду,
С накаченным торсом смотрят брюнеты,
Взглядом стеклянным мимо нас в пустоту.

Ей надо остаться в размерах подростка,
И можно любую одежду купить,
Мечта стать иконой стиля и лоска,
Даёт ей и силы, и цель, чтобы жить.

Она всё забыла, а может не знала,
Что стало причиной шаблонной игры,
Мужчину к себе никогда не пускала,
Вс; что-то хранила до неясной поры.

Давно нет желаний телесной услады,
Любой кавалер рядом как антураж,
К чему поцелуй? Губы лишь для помады,
Лицо, всем известно – база под макияж.

Пустые тусовки считаются делом,
И думать не надо своей головой,
Там все так похожи одеждой и телом,
Что даже не встанет вопрос половой.

В постели одна, в пижаме из ш;лка,
Так в кукольном доме Барби* лежит,
Не нужен ей Кен*, от него нету толка,
Чем быть рядом с ней, он с приятелем спит.

*Барби и Кен – куклы