Идиш, слыша жить охота, аж душа горит!

Годы вдаль бегут неумолимо,
Мир изменчив, как калейдоскоп,
И теперь, когда так много объяснимо,
Как же хочется крутнуть свой гороскоп.
                ***
Мы не знали, что такое идиш,
Довелось в такие годы жить,
Разве, что на кухне ты услышишь:
«Кэцэлэ, покушай и ступай, ложись».

Зай гезунд нам вместо до свиданья,
Тяжело вздохнув, – Азохен вей!
Не было молчание страданьем,
Обижала фраза: «Мальчик, ты еврей?»

Лишь потом узнали, что ешива –
Школа, где учиться мы могли,
Но и с этим было всё паршиво:
Уберечь их от Советов не смогли.

Да! Сегодня, всё уже возможно,
К сожаленью нет учителей,
В памяти иной раз осторожно
Фразы и слова, не сыщешь их мудрей.

Пожелают: «Цу гезунд, цу лебен»,
Кто-то, улыбаясь, – «Ланге йор»,
Старый идиш, до сих пор потребен…
Нить времён, и с прошлым нежный разговор.

С гордостью, в восторге замираем,
Аж до слёз, когда поёт, а ид.
Нет, похоже он не умирает,
Слыша – жить охота, аж душа горит!

17.02.2025

Кэцэлэ – котёнок
Зай гезунд – будь здоров
Азохен вей – междометие, выражающее горе (цорэс), досаду или усталость;   несчастный, на него жалко смотреть
Ешива – школа
Цу гезунт, цу лебен, цу ланге йор – на здоровье, к жизни, долгих лет
А ид – еврей

PS.  Перед опубликованием отправил стих на рецензию своему старому другу – носителю идиша Славе Фарберу, народному певцу Молдовы. Слава много лет сохраняет традиции песенного творчества на идише, и этот язык – его боль и страсть. Мы погрузились в дискуссию о его «больной» теме – идише, которому он посвятил более полувека жизни и продолжает служить по сей день. Слава предложил поправить пару строк. В частности, он отметил фрагмент:

«Жаль, что старый идиш нынче непотребен
Молодым не нужен разговор…».

Он абсолютно прав. Как бы ни хотелось верить в обратное, реальность именно такова. Но благодаря его совету последняя строка зазвучала по;новому – с огнём и надеждой:

«Слыша – жить охота, аж душа горит!»