Бронзовый Павлов

Спустилась ночь, в зените лунном —
Собаки взвыли у Оки.
У парка в сумраке холодном
Прошлась по коже рябь реки.

Стояла баржа, я стоял,
Сгущалась в сердце древность.
Слегка дрожал Кремлёвский вал,
Шептал собор про вечность.

Издалека, с таких высот
Смотрел поэт на город.
Скрипели петли у ворот,
Качался звёздный обод.

Шаги неслышные мои
Глушил прохожий пьяный.
Смотря на свежие пеньки,
Грозил он речью бранной

И поносил городового
На чём вообще тот град стоял.
Загромыхал тут голос грома
И речь благую оборвал.

Сошел, вдруг, Павлов с постамента
И тростью бронзовой стучит.
Дрожит от поступи интеллигента
Всей Филармонии гранит.

Идёт он улицей Почтовой,
И озираясь по местам,
Нахмурив бронзовые очи,
Не узнаёт совсем Рязань.

Нет, ни тенистого приюта,
Нет, ни рязанских изб;
Кругом бетон! Архитектура
Сгнила, как павший лист.

А дом его, столетьем сжатый,
Не опекаемый никем,
Стоит теперь, как пень трухлявый,
Изнеможённый бытием.

Суров стал лик лауреата,
Но знать и Нобель не в чести.
Спешит он в знатные палаты
Городового портить сны.

Ударил тростью в стену дома,
Пустил в расщелину собак.
Раздался крик городового
И лай пирующих дворняг.

Очнулся тот в рабочем кресле,
Шумело что-то из окна.
Он в попыхах нащупал сердце
И ущипнул себя.

Всё было сном: поэт, собаки
И этот бронзовый гигант.
Всё было гладко на бумаге,
Но почему-то бегал взгляд.