Обида

Обиделся на меня дядька Весик.

Сильно обиделся, и вижу, никак обида его не отпускает, мучает его.

А случилось все вот как.

Забилась у меня печка. Ну, и обратился я к нему.

- Печник – говорю – нужен. Чтобы печь почистить.
- Хорошо – говорит он – печника я найду. Только ты уважь.

Ну, уважу, куда я денусь. Тут же без бутылки ни один вопрос не решается.

Как договорились, в субботу, появился печник. Старый дед. Но крепкий такой. Для начала покурил перед крылечком. Потом покалякал с дядькой Весиком. Потом снова закурил. Смотрю, уже полчаса прошло, а дело не двигается.

- Уважаемый, – говорю – не время ли приступить? А то, глядишь, и весь день так промаемся.
- Не торопись, хлопче, - говорит дед. Я – говорит - медленно запрягаю, зато быстро езжу – и закуривает третью цигарку.

Еще через полчаса приступил, наконец, к работе. Достал кирпичик из печки, пошурудил, почистил и назад его поставил. Достал другой. И снова - так же.

А дядька Весик, смотрю, что-то какой-то беспокойный стал. Забежит, посмотрит, и на улицу. Через десять минут снова забежит, посмотрит, и на улицу. А взгляд такой беспокойный, аж больной какой-то.

Через полчаса не выдержал он, подзывает меня.

-     Дед – говорит – выпить – большой охотник. Ты сгоняй в магазин.
- Как же – говорю – понимаю. Через часик сбегаю, пускай только закончит.
- Нет – говорит дядька Весик– ты не тяни кота за одно место. Дуй сейчас.
- Ну, - говорю – хорошо. Возьму – говорю бутылочку беленькой, тогда, консерву какую-нибудь и хлеба.
- Не – говорит дядька Весик– дед – говорит, вишь, какой крепкий. Бутылки будет мало. Возьми сразу три. Чтобы потом не бегать.
- Куда же три? – говорю. Я пить не буду. У меня дел невпроворот.
- Нельзя – говорит дядька Весик – Обидится дед. Надо уважить.
- Ну, хорошо – говорю. Водку я возьму. Только выпью самую малость. У меня дел много.
- Беги. А там разберемся.

Вернулся я через десять минут. Взял все, как договаривались. Дед, как увидал меня с сумкой, сразу занервничал, заерзал. И через пять минут работу свою доделал.

Короче говоря, уже в двенадцать часов сели мы печь обмывать. У меня в доме грязища, все в глине, в пыли, а я, значит, с мужиками водку кушаю. Как-то нехорошою, думаю.

А деды воодушевились, глядя на трех красавиц на столе. Дядька Весик так и гарцует, так и гарцует. Хозяина из себя изображает, мной командует. И у деда глаз зажегся. Разговор от одной мысли о не напрасно потраченном времени веселее стал.

Стали, значит, водку разливать. А в деревне ее разливают в такие граненые стаканчики, каждый из которых, если не двести, то грамм сто пятьдесят в себя точно вмещает.

Я как увидал эти богатырские порции – нет, говорю, мне поменьше, иначе не осилю. Но меня никто не слушает.

Опрокинули мы, значит, по первой. Я еле это пойло проглотил. Давай быстрее в рот капусту запихивать. И думаю, надо потихоньку домой идти, порядок наводить.

- Ну, - говорю – спасибо за печь, мне, значит, идти надо.
- Ты, – говорит дядька Весик – не торопись. После первой уходить – грех. Надобно посидеть.

Ладно, сижу. Деды байки разные травят. И все про пьянку. Там-то они столько-то выкушали, а вот здесь столько-то, словно ничего интереснее на целом свете нет.

Налили по второй. Мне – говорю – поменьше. Сказано «поменьше» - значит, получишь «побольше». Налили до краев. Думаю, не смогу я осилить. Кое-как влил в себя половину, аж тошно стало. Набил рот капустой. Сижу, хмелею. Думаю, еще одна – и я свалюсь под стол. Надо убегать.

- Ну, - говорю – спасибо за печь, мне, значит, идти надобно…
- Ты, - говорит дядька Весик– не торопись. После второй уходить – гостя обидеть. Надобно посидеть.

Ну, думаю, попал. Если гостя я не обижу, то обижу себя. А в голове гудит, как в улье.

Налили снова по стакану.

- Я – говорю – не привычный такими стаканами водку пить. Со мной сейчас плохо сделается.
- Какой же ты, - говорит дядька Весик – богатырь. Никакой ты не богатырь, раз какую-то бутылку водки выпить не можешь.

А я и не напрашивался в богатыри. Не хочу я быть богатырем. Мне надо срач в доме убирать, а я сижу водку стаканами трескаю.

Налили по третьей. Ну, все, думаю, пора.

- Ну, - говорю – спасибо за печь…
- Ты – говорят – не торопись, сынок. Посиди, уважь стариков.

В гробу я такое уважение, когда водку стаканами пить надо, видал. Я, думаю, себя уважать перестану, если еще хоть один стакан в себя опрокину.

- Спасибо – говорю, и к двери пошел. Но дядька Весик все же обиделся. Вскочил и говорит:

- Нет в сегодняшней молодежи уважения к старикам.
- Помилуйте, – говорю - какое же это уважение, когда водку стаканами. Я – говорю – не в состоянии так уважать – и пьяненько так икнул. – Мне – говорю – дома порядок навести надо. Я не могу, когда такое безобразие.

А дядька Весик насупился. Сидит, переживает. А я вышел. Мне порядок надо наводить.

Через час, приговорив третью бутылку, ввалился ко мне дядька Весик.

- Я – говорит – на тебя сильно обиженный. Ты – говорит – меня сильно подвел.
- Чем же это я вас так сильно подвел? – интересуюсь.
- Ты – говорит дядька Весик – ты… - но дальше язык перестал его слушаться и он лишь жалобно выдавил – сгоняй в магазин, возьми бутылочку.
- Не пойду – говорю – Вы и так на ногах еле стоите. Потом стыдно будет.

Но дядьке Весику так обидно стало, что он даже слезу пустил.

- Ты – говорит – не уважаешь стариков. А старики за тебя… ого-го!

Что «ого-го»  - я не понял. Но за водкой не пошел. Теперь дядька Весик на меня сильно обижается. Чувствует, что его не уважают.