Рыжье

В старой квартире, в вонючем сортире,
В чугунном урчащем бачке.
Лежало три гири: килограмма четыре!
С тремя девятками на бочке.

Они не ржавели, они пожелтели:
Презренный метал потемнел!
Про них все забыли, за них всех убили…
А кто-то надолго присел.

Немного-немало в них было металла:
Общак воровской, что пропал!
Ни дочка не знала… Ни внучка не знала,
Что в юности дед воровал.

Квартиру продали, квартиру сдавали…
И в скорости дом опустел.
В нем стены сломали, полы раздолбали,
А старый бачок – уцелел!

В распахнутых окнах гуляет лишь ветер,
Скрипит не закрытая дверь.
Бомжи разжигали костры каждый вечер…
Однажды и дом весь сгорел.

Прислали машины! Их мощные шины
Вкатали металл в котлован.
В чугунной могиле лежали три гири:
С дерьмом и землей пополам.

И выросли снова, с стекла и бетона,
Высотки под сто этажей.
Москва открывала для ока любого
Богатство столицы моей.

И кто теперь скажет? И кто нам расскажет,
Что с золотом стало потом.
В высотке на нем, как в воде, отражает:
Мой дом, где с тобой мы живём.
Вечер 17.03.2026 г