Она

Она чертовски манила —
Даже уставшей,
Волнистыми прядями, спутанным шарфом.
Он говорил: «Ты — моё наказанье,
Мой самый сладкий, запретный наркотик».
Была недотрогой,
А он — непоседой,
Ловил её тень на промокших асфальтах.
Она для него была где-то за светом,
Ничьей, никому не открытой, не взятой.

Он знал её разной:
В бессоннице, в стуже,
В коротких ночах, где срывалась на крик.
Таких не бросают — таких держат глубже,
Как выдох, который на вечность возник.
И он укрывал её пледом от ветра,
В свою же куртку кутал, дрожа,
Она говорила: «Ты — лучший на свете
Пример того, как сходят с ума».

И вдруг тишина.
Пустые перроны.
Она — в никуда, он — в чужой коридор.
Но каждый октябрь, когда ветер солёный,
Он слышит: «Мой, я рядом всегда».
Она чертовски манила —
И манит до гроба,
Даже в седых, запоздалых снегах.
Она — тот пример, что не лечится пробой,
Что в сердце сидит, как забытый очаг.