Василиса Прекрасная Часть 111

Василиса Прекрасная
Часть 111

Оставим же героев, чтобы не смущались,
Воздали должное той трапезе лесной.
И так  мы с ними слишком задержались.
Про Василису вспомним, милый мой.

И мы оставили её в ужасном положеньи,
Ведь огнедышащий дракон её схватил,
Она ж от страха и от униженья
Сознания лишилась – вдруг не  стало сил.

Когда ж очнулась – видит: на поляне
Лежит она, и вроде на траве,
А оглянулась – нет ни  девушек,  ни няни,
И зашумело сразу в голове.

Но сил набралась – села на пригорке
Вокруг природа очень хороша,
Но что-то странное в траве и горке,
И изумилась тут её душа.

Ведь всё – травы, и цветы, и птицы,
Деревья, бабочки, и даже небосвод –
Всё – неживое, и в пруду водица –
Из хрусталя лучистого течёт.
Из хрусталя лучистого течёт.

В какой-то сказке вроде бы читала…
Ах, да Бажова фантастические сказы;
Их очень Василиса почитала.
Мы все их любим, не согласен разве ?

Так наша девушка увидела воочью
Все чудеса, что тот писатель описал.
Из калия малахита много очень
Деревье, из орлеца, из королька.

Листочки хризолитовы трепещут,
И изумрудная муравушка-трава,
Летают пчёлки, крылышками блещут –
Из янтаря их лапки, голова.

И всё это так сделано искусно,
А, может, и не сделано, Бог весть!
Живым быть может камень, если чувство
Вложил с него Создатель – оказал нам честь.

Всплеснула ручками она от удивленья,
И про дракона даже позабыв,
Осматривать все стала в восхищенье
Прекрасная премудрость проявив.

Её ведь звали то прекрасной, то премудрой,
А это девушка одна – представь себе !
И красота есть у неё, и мудрость.
Бывают, знать, такие, вопреки судьбе.

И Василиса вреде бы забылась,
От восхищенья страх свой позабыв.
Вдруг слышит, будто дверца отворилась.
Смутилась девушка, платком лицо закрыв.

Вдруг слышит ласкову, приветливую речь:
«Красавица, лицо не надо прятать,
Устали вы, так можете прилечь
Пришёл я не пугать, пришёл я сватать.

Не бойтесь, посмотрите мне в лицо.
Т Василиса руку опустила и увидала:
Пред ней мужчина – на руке кольцо,
В лицо ж глядеть она не пожелала.

Но постепенно, страх свой поборов,
Всё разглядела – он ни стар, ни молод,
Ни толст, ни худ, и вздёрнутая бровь,
И взгляд надменный, будто тяжкий молот

Сейчас метнёт без промедленья он.
Одет как польский шляхтич, самый  людный
В кунтуш с серебряным ажурным галуном,
И плащ из бархата, свободный, –

Сапожки, как у Феденьки Басманова,
И шапка польская, с павлиным, знать пером.
Ну, в общем, всё, что было в моде
Красивого, надето всё на нём.

Кольцо на пальце, а вернее, перстень,
Какой-то небывалой красоты –
Оправлен в золото блестящий чёрный камень –
Агат или гагат – не сразу угадаешь ты.

Для многих девушек он – писанный красавец,
Собой хорош, богат, надменный вид,
Но Василиса вмиг подумала: « Мерзавец –
Видно сразу, и облик весь его о тм кричит».

В себя пришла тут Вася и сказала:
«Вы сватать, а кого, не вижу тут
Я никого», - и не смутясь нимало –
Недаром в Англии закончен  институт.

Вдруг по-английски песенку запела,
Смеялась, хоть и было страшно ей.
И очень этим дяденьку задела,
Он сделался вдруг молоко белей.-

И крикнул громко: « Я – Кощей Бессмертный!
Ты, девушка, со мною не шути!
Со мной не смеет говорить так смертный,
Тебя чтб образумить, есть пути !»

Ноя пока с тобою по-хорошему:
Так посиди ты и подумай тут –
Иль станешь мне женой, пригожая,
Иль никогда тебе не скинуть жёстких пут.

И будешь здесь, закованная в цепи,
Вдали от родины, от матушки своей !
Взмахнул рукой, свалилось польско кепи,
И он исчез – негодный чародей!»

Всплакнула девушка вначале очень горько,
Вдруг видит – маленький пандёночек идёт.
Он появился из-за малахитова пригорка,
И столик сервировочный везёт.

Такой он милый – с белою манишкой.
Сам маленький, пушистый и смешной
Имеет сходство он и с косолапым мишкой,
А вроде б и енотик он лесной.

Всплеснула Вася белыми руками,
И поспешила милому помочь,
Ведь столик завален был дарами,
От жениха – а Вася –то не прочь

Уж хоть немного бы, а перекусила –
Устала очень наша красота
И от полёта в лапах у чудила,
И сватовства местного ферта.

Вот подкатили до  скамейки столик,
Скамейка –то из яшмы дорогой!
И, отдышавшись от работы только,
Представился  официант лесной:

«Приветствую прекрасную принцессу,
Целую землю возле ваших ног!
Зовут меня Пандёнок, и из лесу
Китайского дракоша приволок».

«Дракоша? – этот страшный Змей Горыныч?
Ты слишком ласково его поименовал!» -
Так с возмущением сказала Василиса,
Пандёнок же с улыбкой отвечал :

«Не так уж страшен, как его малюют,
Но ты сама всё с улыбкой отвечал:

« Не так уж страшен, как его малюют,
НО ты сама всё, девушка поймёшь.
Садись-ка лучше завтракать –простынуь,
Все блюда, иль холодным кофей пьёшь? «

«А кофе есть у вас ?» - спросила Вася.
«Я по утрам –то только кофе пью!»
И к столику  пришла, нисколько не смутясь.
Сказал Пандёнок: « Это я люблю,

Когда без всякого  жеманства девушка младая,
Есть хочется, так, значит, надо есть,
А то тут некоторые просто голодали
Из принципа – а разве в этом честь? »

« А кто такие? Как сюда попали?» -
Спросила Василиса с полным ртом.
И честь еде они с Пандёночкам воздали,
А разговор –то отложили не потом.

Ведь блинчики с малиновым вареньем,
И сырники с нежнейшим кймаком,
Красивый чайник с шри-ланкийским зельем,
Кофейник с натуральным кофейком,

И хорошо прожаренные тосты,
И джемы разные – что хочешь, выбирай –
Из персика, из Кизила – чуток острый…
Ну, в общем – сам Махеев отдыхай !

Сказала девушка: « Всё это очень странно,
Ведь это всё – моя любимая еда,
А, ну-ка, мишка, хоть ты мишка странный,
Скажи-ка мне, попала я куда ?»

Утёрши мордочку не лапкой, а салфеткой,
Китайский мишка начал свой рассказ,
О том, как был он маленькою деткой
В бамбуковом лесу, но как-то раз

В своём лесу пандята все развились,
Вдруг туча тёмная закрыла солнца лик,
И быстро так взяла и опустилась,
И вот раздался мамы-панды крик:

«Скорей ко мне, и поспешим в укрытье,
Не туча это, это злой дракон,
И если не успеет кто укрыться,
Того в когтях своих утащит он !»

Все убежали, только он промедлил.
Вот результат – его схвтил дракон.
Он испугался, ах, зачем он медлил!
Ив обморок упал от страха он.

Когда ж очнулся, видит – на поляне
На той, что и сейчас они сидят.
Хоть он испуган был, всё же прогулялся,
И понял, что чудесный этот сад.

Созданье не природы, а уменья
Неведомых великих мастеров.
И он бродил здесь просто в восхищенье
От всех деревьев, птичек и цветов,


Что были сделаны, а всё же, как  живые.
Всё это сказкой показалося ему
Он утомился и улёгся под цветы большие,
Уж слишком много впечатлений сердцу и уму!