Джанго Пленённый

               I
 
Здесь нет чего-то, что не знаешь ты:
Всё тоже солнце и воды громада,
Затмение Полдневной красоты,
Рай-Пардэс во глубинах смрадных ада.

Узрел тебя я в ослепленьи Тьмы -
Здесь невдомёк, о чём речь, филистерам.
Не существует никакого "мы",
Здесь всё едино, как глаза пантеры.

Четыре дуба вздыбились в алтарь.
Улягусь на листве с зимы холодной,
И словно миром проклятый мытарь,
Молитву вознесу лозой неплодной.

Не слышит бог - он где-то в облаках
Аэропланом разрывает небо,
Что в лес слилося чашкой молока,
На радость птахам, дятлу на потребу;

На умную-Безумную Любовь,
Что душу развернула наизнанку.
Со мною будь всегда, как и с собой:
Волшебной, нежной, беспредельно манкой.

Я солнце тебе яркое отдам -
Поселится оно пусть в твоём сердце,
Моя ХавА, явился твой Адам,
Из приоткрытой в Преисподней дверцы.

Мне мох расскажет что-то о тебе,
Что ждёт меня и больно так пытает,
Приблизить жажду что в своей судьбе,
Чего мне от рожденья не хватает.

Осмеянный... издёрганный, как кнут,
Искал я, Пери, Солнцеликий Яхонт,
И ты пришла, когда вошёл во грунт
Любимый твой Близнец из Зодиака.

Который орфографию души
Узрел, сличил с над головою картой -
Которую не в силах люд крушить,
Которая для люда Звёздный Кратер;

Что изливает в мир Надежду, боль,
Страдания, болезни, войны, голод,
Но ждёт, что мы взметнём в ответ Любовь
Туда, в Надзвёздный чёрный мрак и холод.

Ты - Женщина, красавица очей,
Ты - кротость взора, нежность тела... сахар;
Клянусь тебе: не спать своих ночей -
Любить тебя, пока не стану прахом.

Тебя я со всей силы воспою,
Что больше войн на свете не случится:
Сравнится разве кто, как я люблю! -
Как пред Шахинею ниц опускаюсь принцем.

Снег, ветер, вековечная зима.
В замёрзшем сердце - ледяном, как сгусток
Кровавый, бьёт родник и дышит тьма
Вокруг Звезды - ей во Вселенной пусто.

Запомни этот день - он для тебя!
Он - День Сурка и День Хмельной Надежды,
Ни боль, ни смерть её не истребят,
Когда замкнём друг другу свои вежды.

Ты знаешь очень много, но молчишь.
Я ничего не знаю - балаболю.
Нас мир, как снег спихнул со своих крыш,
И мы растаяли друг в друга жуткой болью.

Мне солнце дышит снегом на лицо,
Мне ветер звоном птичьим пашет спину.
Одень меня на палец, как кольцо.
Мой Дух вдохни в себя, как Небо, синий. 

               II

Сверкает солнце на воде речной.
Вы далеко, явились Вы весной.
Развеяли собою мрак ночной.
Я утром под душистою сосной,
Пою Вам песню раненой душой.

Здесь птиц немолчный щебет надо мной,
Здесь мысли о любви, любви живой
В души потёмках отыскать стремлюсь,
Прочь прогоняю пасмурную грусть.

Вы стали мне последним Маяком,
Как, всё-таки, люблю я Вас тайком;
Так нежно, словно голубой цветок,
Как распускающийся клейкий лепесток.

У кромки лёд отбросившей реки,
Чудак в словах бежит прочь от тоски:
Свистят весну почуявши сурки,
Кишат в своих жилищах муравьи.

Вы - свет, Вы - воздух, влага и огонь,
Земля - по ней несётся Красный конь;
Вы жжёте до кипения крови,
В Вас бездна нерастраченной любви.

Вы - королева, спящая в гробу
Стеклянном, Я - дитя угрюмых бурь,
Иду, ищу, желаю быть с тобой,
Отдать тебе свою и плоть и кровь.

               III

Могилы открываются у ног,
Когда кладёшь в Серебряные руки
То, что понять в своей Судьбе не смог,
Что злые принимает теперь Муки.

Вулканов отгоревших Голубой
Цветок восстанет под грозой из пепла.
Остаться на века хочу с тобой,
Пурпурный кровью пал на плечи пеплум.

Пусть мёртвые закружат Хоровод:
Им хочется принять меня в собратья,
Но я хожу к местам спокойных вод,
И завершаю с Прошлым свои рати.

Звон тихий в мхом укрывшихся камнях
Зелёных, как дубы, что любят Землю.
Рукоплещу тебе, Минувший прах! -
Мне дико, что в тебя так долго верил.

Как в бога, как в богиню, как в жука
Навозного, зарывшегося в Тусклом.
Уж такова судьба у Дурака,
Что смеет петь ещё под свои гусли.

Как Внук, который молоко и Звёзды
Лакает, словно пёс под тамбурин,
Забиты в длани его Чудо-гвозди;
Он на Кресте и среди солнц один.

Он вырвал корень Мандрагоры духа,
Его вертеп калёный опустел;
Во всей вселенной не хватало слуха,
Познать его Вселенную из тел

Физических и ангельских созданий
Его путь окрылявших в земной ад.
Душа служила в той пещере данью -
Хварэно, прораставшей в Дивный Сад.

Моя интерпретация Любви,
Которая настигла нас под Вечер:
Люби меня, вовнутрь себя возьми,
Воскресну я в тебе и будет встреча.

Сидит дед старый на лесном пеньке,
С разорванной матнёй, под одеялом
Из туч осенних - словно по реке
Плывёт в долину Ангельских созданий.

Цветок Прелестный, Чудо-Аграфена,
Ты разбудила Ледяной вулкан
И он рождает Афродиту в пене,
В восточном танце, пляшущей кан-кан.

О, Свет моих очей, Полон-Дуняша!
Как ты смогла меня приворожить!?
На свете целом никого нет краше
Тебя и мне тебе дышать и жить.

Углубленный момент - оголубЕнный,
Расцвечен синевой и бирюзой...
Миссия, лишь Тобою я спасенный,
Делюсь и смехом и скупой слезой.

Спускаешься ко мне ты прямо с неба,
Ручьи, дожди, снежинки за тобой...
Душистым окормляешь святым хлебом
И мирром благовонным мажешь лоб.

                IV

Размоет вечер краски синевой.
Покинут думы свой покой земной
И устремятся в дальние края,
Туда, где свято зрит Звезда моя.

Она, как Вэспэр, выйдет на балкон,
Взгляд устремит под свет семи икон:
Юдоль узрит и душу в серой мгле,
Но с пламенем сердечным о тебе.

Деревья, тучи. Сонмы певчих птиц
Коснутся пусть сейчас твоих ресниц!
Тебе пусть ясно: сердце о тебе
Песнь Лебединую свою поёт судьбе.

Исследований тягостный дурман,
Как бесконечный с шёлком караван,
Пройдёт пустыню мимо пальм, воды,
Средь звёзд растают все его следы.

Но, Ты - оазис, ключ воды живой.
Зачем вся мудрость, если не с тобой?
Вся мудрость мира - женские глаза,
Смарагды в них, опалы, бирюза.

Сокровища, каких не знает свет.
Из тайных слов - Таинственный ответ
Твой утвердительный, милее сказок Ночи.
Луна и Солнце вместе - твои очи.

Оазис с фруктами, с живительным огнём.
Священной Девы царственный приём  -
Не обмануть Её и не предать...
Она - невинная, но в то же время, мать.

Нет времени: мир в пропасти застыл
И падать ниже больше нету сил -
Им гравитации хватило половины...
Во имя Духови Святого! Отца! Сына!

                V

Шикарным утром, в час восхода солнца,
Под пенье птиц - росы на травах горстки,
Прошедшей ночи вспоминаю темь...
Приветствую тебя, Благословенный день!

Не высказать то, что уже знакомо:
Пусть остаётся пылью на иконах...
Всё новое, весеннее, как стон
Любовный, Жизни изо всех окон.

Слова водою пусть текут, текут
Всё во Вселенский во безмерный пруд,
Где мельница стоит над водопадом...
Мы умираем - видно Богу надо.

Но мы в любви навечно, бесконечно...
Он наш с тобою, Пери, божий вечер;
Он утром, днём, под солнцем и луною,
Завешан он туманной кисеёю.

Одеждами невинности Валгаллы,
Пирует Шива с нами, пляшет Кали.
Меж всех времён из душ взлетавших птиц,
Нас освежает поднебесный бриз.

Мы у истоков чумовой любви...
Ты знаешь всё! - Меня об том спроси:
С три короба свалю я чепухи,
Чтоб ты смеялась! Радовалась ты!

Послушай птиц. Послушай город - в нём
Наш вечный беспробудный тяжкий сон.
"Спроси у сердца, у души спроси:
Живёт Любовь ли у тебя внутри?"

Ответит сердце: "Я - твоя любовь!"
Душа ответит: "Ты - моя есть кровь!"
И не бывает всё наоборот,
Как Дух Святой, что через смерть живёт.

Я Нежное безумие тебе
Дарю! Возьми - Бог жив в твоей судьбе,
Соделает Победу и исход
К реке Тишайшей Занебесных вод.

                VI

Любви мне как помочь Вселенской Чудной!?
Являться как перед тобой не нудным?
Я сказку рассказал про на дне било,
Затем чтоб ты себя со мной любила.

Как мне помочь тебе... тебе дать силы,
Чтоб жизни ты нелёгкость выносила!?
Как обеспечить твой надёжный тыл...
Чтоб пламень твой сердечный не остыл.

Мне пред тобою не вставать с колен.
Я - Миннезингер и пришёл наш Ленц:
Принцесса Чудородная, Весна,
Как ты изящна, молода, скромна!

Твой голос - как Волшебный ручеёк,
Росы он капля, божий огонёк...
Птиц пенье, затопляющее лес.
Не удивлюсь, коль дождь пойдёт с небес.

Газелей этих тысячу сложу!
Как радостно мне, что тебе служу:
Возьми удары сердца моего,
Как колокол Небесный, сиречь гром.

Про что я? - Ах, про голос колдовской:
Он будоражит, он несёт покой
Одновременно. Как не разорваться?
Как не пуститься в пляс, в приволья танцы?

О, неужели это сбылся сон,
Нежнейшая Краса, убит Дракон -
В мою десницу ты вложила меч!
Как зло украсть твоё? Тебя сберечь?

Из нежности любовной Замок нег
Тебе построить, как пушистый снег!
И лёд, пускай - прозрачное стекло,
Глядит алмазом сердца моего.

Пусть будет Замок - Огненный вулкан!
Упьёмся страстью! Породим свой клан!
И Божьей волей будут чтить отца
Детишки, знать трудягу-мудреца.

В лесной пусть будет замок стороне
Стоять и плыть по речке, как во сне:
Небесный этот замок - ты поймёшь,
Живёт любовь в нём, в нас рождая дрожь.

Вот, сердце - ты его возьми в ладонь
И помни про него - оно не сон;
Как небеса держащие Дубы,
Я весь тебе, я - для твоей Судьбы.

Ты смейся сильно... и чуть-чуть грусти.
Придумай: не хотела'б что простить...
Подумай... я всю правду расскажу!
Тебя возьму, тебя я закружу.

                VII

Я айсбергом в Пустыне грёз растаю!
В прыжке могучем птиц достану стаю,
Что с юга пролетают вереницей...
Приходит ночь - ты ею будешь сниться.

Пусть буду я смешон - я не боюсь,
Приветствую тебя, Родная грусть!
Твои намёки я легко читаю,
И прячусь и боюсь, но настигают.

Бесстрашно принимаю я удары.
В меня твой голос ласковый вселяет
Надежду. А слова не врут -
В них клятва Верности и Занебесный труд.

В них провиденциальный Божий смысл,
В них Чудодейственный мираж воскрес, как выстрел;
Жизнь позвала к тому, что Ей лишь нужно...
Как счастлив я, что мы с тобою дружим.

Моё образование тебе:
Я борозду веду в твоей Судьбе
Невидимого кардинала в сером фраке
И шляпе - Денди с мёртвою собакой.

Нам некогда печалиться двоим...
Нам нужно обратить Печали в дым!
Нам нужно доказать самим себе:
Напрасно нас списали по Судьбе.

Я знаю: ты тревожишься... зачем? -
Доказывать не нужно что-то всем,
Что знают наши лишь с тобой сердца,
На мост Чинват идём мы до конца.

Заботить нас, что кто-то не поймёт -
Нужды нет. Пьём с тобой Любовный мёд,
Он в кубках пенится, как эти облака,
Стремится, как к тебе моя рука.

Погладить по лицу, плечо и грудь...
Забудь, Родная! Мира зло забудь!
Он пытками нас может умертвить -
Уплыл по речке Детства красный бинт.

Течёт в моря он лентою Судьбы,
Качают над ним головы дубы;
Не обижайся на себя - прими
Себя, как есть! Себя же полюби!

Здесь не бывает всё наоборот:
Приобретает, тот, кто отдаёт.
Ты знаешь вечер, Милая - так яр!
Живи, цвети, мечтай, Любовь моя!

                VIII

Стать камнем бурым, кочкою, травой
И мешаниной с неба синевой,
Корой на дубе сонном над рекою,
Весеннею о ясном дне тоскою.

Но ты луной, одновременно с солнцем,
С главой моей в свой храм свершила постриг;
Я мимолётным стал и дальновидным,
Лик развернулся в зеркалах Обиды.

Она взглянула взором всепрощальным,
Невыносимо стало мне печально.
"Прощай!" - я понял. "В Вечность ухожу...
Был предан, но тебе я не рожу.

Ты мне родил несметных малышей,
Улыбки - хоть завязочки пришей.
Я навсегда теперь в Потустороннем,
На память обо мне тебе иконы"

Гулять меня отправишь в Антарктиду.
Как Актеон, я вижу Артемиду:
Она меня щадит, не убивает.
Лёд антарктический в моей душе растает.

Ты - Артемида с братом Аполлоном.
Приветствую Тебя своим поклоном.
Ты девственна, умна, моя Богиня,
К тебе мой пыл любовный не остынет.

Медведем стал я, чтобы ты, Царица,
Могла моим ничтожеством дивится
И улыбаться и смеяться вдоволь,
Чтоб божия Твоя свершилась воля.

Мне не попасть в Таинственные сказки,
Мечты мои теперь о твоей ласке;
Я - раб твой верный, в этом будь покойна,
Пускай несут тебя под небом кони,

Моя икона Женственности вечной,
Явилась ты в мой Одинокий вечер
И мудростью своей запечатлела
Свой поцелуй на скорбное тли тело.

Как догадаться о твоих желаньях,
Что бог находит в сумерках страданий,
Моя Наездница на жеребце чернющем,
На нём ты скачешь, попирая тучи.

Мы преисполнились ко Небу упованьем:
Луна зажжётся и твоё дыханье
Мне освежит до сердца ключ гремучий,
Тебе одной лишь дам себя я мучить.

Не беспокойся, ты права от века:
Нашла в юдоли мрака человека,
Чьё сердце на огне, с огнём и в бездну,
Ступает в теле пасмурно-железном.

Ты знаешь жизнь и дальше смерти знаешь.
Мир о Потерянном, ты видишь, плачет рае.
Скорбит, серьёзен, трезв, прошит тоской,
Расхристан Петербургом и Москвой.

В печали солнца Чёрного пил воду.
И навсегда хотел уйти в природу,
Стать камнем бурым, кочкою, травой
И мешаниной с неба синевой.

Любовью стать, религией о Жизни
И Ностальгии быть Всемудрой тризной.

               IX
 
Спасибо, бог! - Ты золотисто проклял:
Оставил на дороге умирать.
Мне остаются теперь только вопли
О том, что ты забрал отца и мать.

Толочь мне воду в ступе уже хватит.
Луна зажглась на небе языком;
Приветствую вас, добрые ребята
Из склепа, мне который стал, как дом.

Юнцы смурные, старички, старушки
Являются пред смертью, как дельцы
На биржу - ушки держат на макушках
Своих, их гонят к ямам подлецы.

Весь этот Холокост предустановлен
Иеговой такой, по кличке "Бог",
В конурах Ей поставили иконы...
А про меня? - Да, как собака сдох!

Меня погнали запертым шеренгой,
Я видел пыль - клубилась, что как дым;
Дорогой вспоминал всё свои гены,
Мечтал в аду родиться молодым.

Спускается ли Бледный странник в осень,
Что Звёзд с луною совершила связь?
Восходит он в чертог, где тлеют кости -
Из них Вулканом выпалена вязь.

Зачем пред миром опустились долу
Глаза у Соло, синие глаза?
Ему же завтра снова идти в школу,
На плечи тяжкий надевать рюкзак.

Там дерево в содружестве со Зверем
Росло, не поднимаясь до Вины.
В ГолУби Неба открывались двери
И Ангелам вручалися чины.

Влюблённые там спали в переходах,
Слепой взрывал гремучих Белых змей.
Зачем так рано встал я, чтоб пить воду?
Зачем мне хорошо так рядом с ней?

Зачем Она - Кудесница Пророка,
Не преминула мне сказать легко,
Что жизнь, да и любовь не так жестока,
Коли парить на крыльях высоко.

Орёл - мы с нею, рядом Голубица.
Мы с нею: Небо, Огненный Вулкан.
Мы - Голубь с нею, с Гордою Орлицей.
Мы Святость чтим и в смех нам Балаган.

                X

Ты - Нежная Прелесть, от Вечного неба,
Меня вдохновляешь Прозрачной весной!
Любовным вином причащаешь, и хлебом
Содружества сказкой под злёной сосной.

Мы выпили Тьмы пять бутылок из горла,
Затем, чтоб настал нам субботний наш день.
Путь странный пустились дорогой неторной,
Вошли в темный лес, где хозяйствуют Тень.

Сплелись все в нем тропы в клубок Запредельный
КатИться, что к пропасти вдруг принялсЯ,
И нас замотав, как кровавое вено,
Дождём со небес на чело пролился.

Кора говорила, кивали осины,
А дождь нежным отроком кротко шуршал.
Я ждал в темноте пока сердце остынет,
Бубнил что то в нос и сердито ворчал.

Дождь начал казнить меня, словно Безумный,
Напрасно хотел я его усмирить.
Так, словно бы с прахом растрескались урны
На небе, богов прахом, им ли не жить?

А мы? - Нам завидуют боги Валгаллы,
А мы? - Даже ОдИн нас ставит в пример,
И проклятый всеми дух даже, лукавый,
Боится нас, словно проклятых химер.

Мы в жизни Безумия видим немало,
Но нас истребляют, как жалких глупцов.
Мы ищем покоя, хоть самую малость -
Находим его у гробничек отцов.

Заветная прорва подземного мира
Наружу изверглась и жадно гудит. 
По свету мы бродим, как будто вампиры,
Друг друга пьем кровь, не используя бинт.

Дорогами млечными, в скорби звездАми,
Упавшими с неба в глухой самый час
К ногам Сокровенной Прекраснейшей Дамы,
Которой и я качу Красный свой Марс,

Замёрзший в пустыне сгоревших галактик,
Пришпиленный к солнцу.., а толку-то нет,
И он умирает в лесу, как фанатик
Запретного бога, неся ему свет,

Людишки качают на тоненьких шеях
Головками: "Ах! Это страшно читать!"
А я пуповиной прирос к эпопее,
Чтоб только бы здесь выносимо страдать.

Жила-была девочка в царстве Востока,
Ушла в лес мерянский, чтоб там полюбить
Того, кто ушёл во глубины Истока.
Мечтает она: как жреца бы обрить.

Власы на канаты Велесовой жертве,
Под бубны, там-тамы и вопли валторн.
Люби наконец и возьми мое сердце,
Себя лишь, оставь во мне: святость не тронь,

Которой ты дышишь, которой пылаешь,
Чудесная Дива далёкой страны,
Во имя Твоё я иду на закланье,
Хоть к ведьмам, хоть в лапы Самой сатаны.

Беременел долго в цветочках стенная,
Ревел, обезумев натруженный Пан,
Твердил в горячках: "Не возьмёте! Стена - я! 
Что эта есть жизнь? Даже боги - обман!"

                XI

Грушёвый сладкий аромат
Имеет ладан в паучке...
Тебе давно я стал, как брат,
Но брат в любовной злой тоске.

Стекло тускнеет и труха.
Горячий лоб поклон творит,
Жди, Пери, к счастью Жениха -
Был злою ведьмою убит.

До белых звёзд прошёл потом,
Ты попросила его в дверь
Войти, прикинувшись котом...
О, как же счастлив он теперь!

Он стены в келье расписал
Словами из аятов мудрых...
Ведёт средь смертоносных скал
К тебе свое простое судно.

Он в гримуаре начертал
Дорогу-путь к тебе из сна,
В котором жизнь всю промечтал,
О том, что шепчет нам весна.

Мечтою-грёзой о тебе,
О твоих ласковых словах,
Что мёдом тают на заре,
От солнца затаившись в снах.

Пусть перламутровой рекой,
Несёт к тебе Твоя мечта!
Потерян сердцем снов покой -
Его пленила Красота

Твоя! Твой Нежный голосок -
В Ночи Купальской Златоцвет!
К тебе стремится мой Исток
Бесчисленные дебри лет.

Ты - папоротника цветок,
Смотрю в тебя и вижу суть,
В которой Запад и Восток
Сошлись в магическую ртуть.

В реторте мы одной живём.
Ты - мне, как пятый элемент.
Лозой любви наш кокон вьём.
Мой вход идёт рессентимент.

Поникнув, вспомню о былом,
Но ты переплавляешь грусть:
Венчаешь дивною чалмой,
И речью сладких твоих уст.

Как плод - ты для меня, инжир,
Мечтаю что с тобой вкусить;
Пою тебе Ширим га-Шир,
Грюю очень, что не сыт.

Изысканная пахлава!
Плоды тутовника в раю!
Шикарна как твоя краса!
Как сильно я тебя люблю!

Терпение хочу спросить:
Куда девается оно?
Как солнце заслоняет щит -
Моя тоска - ты не со мной.

Как я хочу тебя обнять!
Твой нежный целовать бутон
Губ, словно розы, Пардэс-Сад!
В тебе исчезнуть, как тритон.

Так мыслю под Ночной луной,
Зато потом при свете дня...
Лежать мечтаю галуном
На твоём лоне, Садия*.

                XII

Внимающей про Зодиак:
Мой Марс к Венере... Дева, слышишь!
Приходит в полночь Думный дьяк,
И ангелов съедают мыши.

И не спешат часы идти -
Им далеко до Антарктиды!
Дождь размывает все пути,
С Небес диктует ЧуднОй ктитор:

"Жизнь - тлен, безумие, полон!
Спать не ложись - не спят ведь звёзды.
И не спастись тебе от волн,
Что яростно спешат из мозга,

До первого в НочИ столба,
Сверкают брызгами от солнца,
Летят до Близнецова лба,
Он плачет чуть, потом смеётся.

Он - странен, так как есть "она"
Она - Близнец, как Артемида;
Ушами любит, как Весна
Являясь, радует сильфиду"

Птиц расшифрую я язык
И передам Тебе - Любимой!
Как бы богемный самый шик,
С которым даже Пана видно.

Он на стволе, покрытом мхом...
Упавшим тому четверть века,
Сидит и думает кругом:
Зачем так много Человека?

Какая польза от него
Для леса, бога, сна и сказки? -
Явись же тучей снеговой!   
Богини будь достойным ласки!

Пусть плачет дождь! Летит пусть снег!
Лес - голый и не защищает:
Всех ожидает неуспех,
Коль без Надежды ум отчаянн.

Коль выпили его до дна
Людские смрадные невзгоды,
Зачем же ты уму дана...
И он страдает Непогодой?

То солнце, а потом вдруг снег.
Пернатых щебет... вдруг - смятенье:
Кудесит Ветр, возжаждав Нег
Ветвей, ища любви, общенья.

Тоска бесплодна. Множит Жизнь
Нам варианты ближе к краю...
Ты шепчешь: "Милый мой, держись!"
Я: "Без Тебя я умираю!"

Мы странной парой прослывём,
Коли утонем в половинах.
И жизни наши станут сном,
А сны предстанут жизнью Синей,

Как Небо, как Цветы в лесу,
Где незаметно отцветают.
Ты молвила: "Тебя спасу!"
А я в ответ: "Прими же в Стаю!

Отбившегося от людей,
Непринятого в сонмы Духов,
Приявшего мильён идей,
Лишившегося глаз и слуха,

Чтобы не слышать никого,
Кто для него мильён уж первый.
Он молится на Карагод
И в том Кругу хоронит нервы.

Петляет, а потом лежит.
Он слушать обожает ветер.
Уже он словно Вечный жид...
Уверен: нет таких на свете.

Он Одиночества желток
Подбросил - оно стало Солнцем.
В скорлупке он - так одинок!
Сил плакать нет и он смеётся.

Поэму эту начинать
Не нужно было, как и месяц -
Тобою начал в нём дышать,
...........................Прелестница"

                3 лунный день в Тельце, Афродиты
                2779 г. от основания Рима.