Игривая лошадка

В рассветный час, на озере Надежды,
где ледяная стынет гладь воды,
собрался союз — на праздник ли, как прежде,
иль на рыбалку — торжествуя от любви.

В той вере есть игривая лошадка,
что тучей наступила на края,
запорошила всё туманом сладко
и встретила надежду, встали у границы.
В качелях той — искренность без фальши,
но нет ни капли — высохло до дна.
Я посредине озера держу флагшток уставший,
на нём — вся рыба: щука, окунь, плотва.

Народ расходится по лункам вдоль границы,
скользя на парусах, на собственной волне,
на мыслительном жевательном игристом,
как вздох на ледяной стезе.

Но я — вдали от лунок, где живая рыба.
Я тренируюсь выступить на публике,
читать стихи, где каждая ошибка
ложится в снег, как трещина на глыбе.

Такое торжество мне близко.
Да я судья — прошёл большое море,
километры солёные, горькие, чужие,
с компасом сбитым, как время на заборе.

Я видел искры глаз — они стреляли в душу,
и облака, как лошади с огромной гривой,
набегали на меня, заставляя слушать
тот ветер, что внутри — ленивый, но ретивый.

И вот — ракета! Зелёный всплеск азарта.
Три часа игры. Снова — красный свет.
Мы на парусах врываемся в этот жанр,
где правила, где правда тоже есть.

Словно белые рассыпались все краски —
водовороты, буру — нипочём.
Лошадка-туча тает в детской сказке,
а я стою с продрогшим торжеством.