Белокрылая чайка

Я вышел к морю — не за утешеньем,
А так, как входят в комнату без слов,
Где тишина становится решеньем,
А время — формой собственных оков.

Волна шла мимо. Я стоял, как лишний,
Как запятая в чьей-то чуждой фразе,
И ветер, равнодушный и всевышний,
Листал меня, как выцветший рассказ.

Чайка — пунктир на сером небосводе,
Разорванная мысль о высоте,
Кружила так, как будто в переводе
Судьба звучит яснее, чем в мечте.

Я понял: всё, что было мной прожито —
Не более чем способ быть пустым,
Как берег, у которого забыто,
Зачем он был когда-то берегом живым.

И море — не ответ и не спасенье,
А просто протяжённость бытия,
Где каждая волна — не повторенье,
А отрицанье прежнего «себя».

Я не искал ни смысла, ни возврата,
Ни тех, кто мог бы имя мне назвать,
Я просто стал пространством без координат,
Где даже боль не может пребывать.

И если есть в молчании опора —
Она не в том, чтоб выдержать итог,
А в том, что ты — как линия прибоя:
Возник, исчез… и не оставил строк.